— Какого чёрта? — Прошептал я смотря на подрагивающие пальцы.

Я не силён в метафизике, и ещё слабее разбираюсь в колдовстве. Но могу предположить что алтарь нечто вроде сгустка антиматерии, который пожрёт всё что ему предложат. А для того чтобы он работал, нужно подношение в виде жертвенного обмена. Ты отдаёшь кровь, сало, кости, а взамен получаешь нечто иное. Покровительство, силу или банальное обезболивающее в дождливый день.

Ещё я понял одну странную вещь. В священной роще имелся почерневший дуб. Тогда я не обратил внимания, а сейчас припоминаю что одна из ветвей у него была срублена. И если так посмотреть, то толщина ветви была как раз размером с этот чёрный чурбак.

— Старый хрен, неужели ты и есть тот волхв? Хотя, стоп. Если староста и есть волхв заразивший рощу, то чей труп лежал в траве?

Если зараженная роща и этот алтарь части одной беды, то масштаб проблемы выходит далеко за пределы деревенских интриг с двойной бухгалтерией. Очевидно что Микула не приносит в подвале человеческих жертв. Это видно по содержимому мешочка и по скромности подношений.

Его ритуал приземлённый и скупой, как и сам хозяин дома. Звериная кровь, чуток сала, костяные огрызки. Но кому он поклоняется? Я не силён в славянском пантеоне богов и духов. Знаю только что есть Даждьбог, Перун и… И на этом мои познания заканчиваются.

Я ссыпал кости обратно в мешочек, повесил его на гвоздь и попятился от алтаря. Руки дрожали, и дрожь эта была не от холода, а от понимания масштабов обнаруженного гнилья. Микула не просто продажный чиновник, он тайный служитель чего-то древнего и скорее всего злого. Так как добрые боги вряд ли будут брать в подношение кровь, плоть животных и гниющие дубравы.

Я выбрался из каморки, задвинул полку на место и нажал на сучок, вернув механизм в исходное положение. Расставил горшки, стараясь в точности воспроизвести прежний порядок, хотя руки слушались плохо, и один я едва не уронил. Выскочив из погреба, пересёк сени к окну и вылез наружу.

На улице было темно и морозно. С площади по-прежнему доносился шум свадьбы, но голоса стали тише, а музыка заунывнее. Праздник близился к завершению, а значит мне нужно спешить! Я перемахнул через забор, приземлился на пустыре и рванул к дому Древомира, прижимая свернутые бумаги к груди обеими руками.

Амбар стоял в глубине двора, в десяти шагах от бани. Массивная бревенчатая постройка с тяжёлой дверью на кованых петлях. Внутри пахло зерном, мышами и сухим деревом.

Я поднял половицу у дальней стены, завернул документы в холстину и уложил их в тайник, засыпав всё землёй. Опустил доску на место, притоптал ногой и разбросал по полу несколько горстей зерна, чтобы скрыть свежие следы вмешательства.