Добровольцы-пайваны стали первыми в его новой армии. Изо дня в день он проводил обряд, позволяя ёкаям проникать в тела и сознание людей, превращая их в неукротимых и послушных лишь его воле аякаси. Они пили кровь убитых зверей, добытых на охоте, жадно насыщались полусырым, едва тронутым огнем, еще парящим теплым мясом и становились сильнее.

Сам обряд совершался им с наступлением ночи. На капище, обустроенном по его приказу неподалеку от базы. Небольшой каменный алтарь, установленный в центре сложной звезды-пентаграммы, с выбитыми на нем знаками, понятными только самому Асано и тем сущностям, что таились за порогом. Во тьме по всем углам сложного узора зажигались костры, монотонно звучал тяжелый барабан — тайко, стоящий на лакированных козлах.

Каждый из посвящаемых занимал свою, заранее обозначенную точку — вершину многолучевого, заключенного в круг двойного пентакля.

Весь день Асано собирал Силу, не растрачивая ее попусту. Он тянул и тянул ее, подпитываясь злым азартом, жаждой мести, стремлением к торжеству над поверженными врагами и господству над своими и чужими. С каждым часом нести тяжкое бремя накопленной мощи становилось все более невыносимо.

Это всякий раз начинало сводить его с ума, причиняло страшную боль, от которой сводило мышцы и словно раскаленными обручами сдавливало череп. Едва дотерпев до наступления тьмы, он выходил в центр сигилы и, сделав очередной из бесчисленных надрезов на левой руке, орошал каплями своей светящейся в ночи, подобно звездным адамантам, крови жертвенник и взывал к духам.

Они всегда отзывались. И пока ему хватало Силы и ярости, чтобы удерживать врата иномирья открытыми, ёкаи один за другим врывались в земную реальность и, выбрав одного из посвященных, вламывались в энергоструктуры людей, преобразуя их могучим потоком энергии. Такое выдержать мог не всякий. Сознание и даже само тело человека, если он не является одаренным, просто не способно к таким нагрузкам. И потому часть реципиентов тут же и гибли. Но те, кому хватало стойкости выдержать боль, постепенно могли измениться и адаптироваться к новой реальности.

Асано и сам поражался, насколько горцы оказались крепче и восприимчивей к духам из запределья, чем даже представители его собственного народа. Он размышлял, как это можно обернуть в свою пользу. Он видел, как в мире стремительно сгущаются тучи, нарастают угрозы большого, способного охватить всю планету пожара войны. И спешил, чуя, что может и не успеть. Сколько раз он корил себя за ту глупую, как Сатору теперь отлично понимал, затею с попыткой убить русского гросса. Сколько отличных воинов было потеряно! Сколько времени упущено!