— Потому что я как-то видел, как ваш дружок Менгеле умеет допрашивать! После него от человека остается только пустая бессмысленная оболочка, а ведь наш доктор простой одаренный. Но этот Колычефф, он гораздо хуже, он гросс…
— Вот дерьмо! — сплюнул от досады глава штурмовиков. — Отдавайте приказ о выступлении, пока еще не все потеряно.
— Вы серьезно?
— О, да! Если мы поторопимся, то все получится. У нас достаточно сторонников в армии, чтобы удержать их от защиты правящего режима. И пока они будут жевать сопли, мы все сделаем. Алярм, чтоб вас всех разорвало! Свяжитесь срочно с капитан-лейтенантом Марквортом, пусть поднимает корвет и идет сюда, нам понадобятся его пушки.
— Яволь, — без особого, впрочем, энтузиазма в голосе отозвался Далюге.
— Мой фюрер, — позволил себе задать вопрос Хорст Вессель, чей авантюризм все же соединялся с трезвым рассудком, — а что, если русские поднимут свою яхту, которая, как я слышал, обладает достаточно мощным вооружением, и поддержат огнем верные президенту отряды?
— Зачем им это? К дьяволу! Сейчас или никогда! Отправляйте группу к радиоцентру, пусть объявят, что Бальдомир — узурпатор и предатель, продавшийся русским. Он низложен. Власть переходит к военному совету, который назначит дату новых выборов в Генеральную Ассамблею! Займем Эстевес — президентский дворец, парламент, правительственные здания и арсенал.
— Мой фюрер, Маркворт на связи, — прервал распоряжения Рёма радист.
Глава мятежников взял трубку и решительно распорядился.
— Фридрих, выдвигайся к центру города, займи позицию над площадью Независимости и будь готов поддержать огнем наши действия, если какие-то дураки заартачатся! Все должны видеть тебя! Чтобы не было сомнений, на чьей стороне сила!
[1] Эрнст Юлиус Гюнтер Рём — в нашей истории видный нацист, погибший во время «Ночи длинных ножей», здесь же подполковник боливийской армии, военный авантюрист, партийная кличка — кайзер.
[2] Хорст Вессель — поэт и нацист автор гимна НСДАП.
Глава 17
Президенту Бальдомиру, конечно, приходилось слышать о чудесах, происходивших в русских клиниках. Причем информация шла не только от досужих кумушек, но и из солидных медицинских журналов. Хромые начинали ходить, старики молодели, бесплодные женщины, от которых давно отказались специалисты, получали возможность ощутить радость материнства. Иногда даже казалось, что речь не о научных достижениях, а о чудесах Господних. При этой мысли дон Альфредо совсем забыл о своем атеизме и набожно перекрестился.
Будучи человеком практического склада ума, он не слишком верил в возможность всего этого, но последние события могли убедить кого угодно. После сеанса русских целителей в теле главы Уругвая ощущалась необычайная легкость, застарелые болячки исчезли без следа, а сам он чувствовал себя так хорошо, как никогда раньше. И все бы было отлично, если бы не этот проклятый путч!