Основной же целью общей работы становилось дробление и фактически растаскивание британских колониальных владений. В этот процесс предполагалось вовлечь и Париж, и Вашингтон.
Япония же обозначалась как угроза владениям европейских держав на востоке. Ей выставлялось условие ограничения дальнейшей экспансии и широкий допуск в ее владения иностранного капитала и товаров. Окончание же конфликта между Россией и Японией (заключение уже не перемирия, а полноценного мира) обозначалось как вопрос строго между двумя державами, в который не требуется внешнего вмешательства.
По факту, Вильгельм высказал следующее соображение:
— Если ты, Александр, желаешь с ними покончить силой, право твое. Но учти, для решительной победы у тебя будет от силы полгода. В ином случае лучше и не начинать, удовлетворившись достигнутым на сегодня. Право, и того немало!
— Что же, если мы обо всем договорились, — усмехнулся русский царь, ставя свою подпись под трехстраничным рукописным документом, составленным сразу на двух языках, — пройдем к столу?
Эпилог
Представители многих знатных домов на Руси с незапамятных времен имели личные церкви, называемые домовыми. Клан Колычевых не был исключением, но их собственный храм располагался не в доме, а на самой первой фабрике, из которой потом и вырос концерн ОЗК. Освятили ее в честь святых Козьмы и Дамиана, слывших покровителями кузнецов и вообще мастеровых. Среди рабочих и служащих заводов считалось престижным крестить в них детей или венчаться. К тому же находившиеся на жаловании у Колычевых священники не брали за это денег.
Так что, когда у Кима родился сын, крестить его было решено именно здесь. Одним из восприемников изъявил желание стать внезапно приехавший в Петербург цесаревич Николай, а крестной матерью стала Саша.
Участие столь высокопоставленной особы вызвало настоящий ажиотаж, и все пространство рядом с не слишком большим храмом оказалось запружено толпами народа, желающими поглазеть на наследника престола. К счастью, все обошлось без эксцессов и никого не придавили.
Витькин наследник наблюдал за творившимся вокруг него действом с легким изумлением в маленьких раскосых глазках, и лишь когда отец Василий окунул его в купель, сморщился и заплакал. Присутствующие не смогли удержаться от улыбки, а виновник торжества был наречен Михаилом, после чего получил золотой крестик с маленьким адамантом.
— Щедрый дар, — едва слышно прошелестело под сводами церкви, и все взоры обратились к невозмутимому как статуя Будды Колычеву.
— Всегда удивлялся их дружбе, — шепнул сестре выхлопотавший приглашение для них обоих Шпекин. — Они ведь совершенно разные и в культурном отношении, и вообще…