— В таком случае, будь добр, пожалуйста, прекрати мне выкать. По крайней мере, в неофициальной обстановке. Мы ведь не чужие люди, не так ли? А показную вежливость оставь для тещи. Вот уж где она тебе точно пригодится.
Это было, что называется, не в бровь, а в глаз! Поначалу Татьяна Александровна относилась к будущему зятю с откровенной враждебностью, которую она и не думала скрывать. Потом, когда выяснилось, что он не просто Колычев, а тот самый, или, если точнее, самый-самый, ее мнение резко переменилось. Все-таки гросс, сенатор, да к тому же еще до неприличия богатый…
— Теперь, дорогой Мартемьян, вы можете называть меня maman, — милостиво разрешила она новообретенному зятю сразу после венчания, одарив при этом самый любезной улыбкой и сунув под нос руку, которую пришлось почтительно поцеловать.
Теперь же любимая теща сидела рядом с отцом, как бы подчеркивая, что она дочь самого Колчака. Кроме дедушки Саши в этом углу кучковались и другие почетные гости. Многих из которых Март видел впервые, но, тем не менее, хорошо знал из уроков истории. Герой недавней войны барон Врангель. Прославивший себя в одной из прошлых компаний генерал Слащев. Чуть в стороне от них бывший военный министр Антон Иванович Деникин…
— Вот морды белогвардейские! — помимо воли вырвалось у Колычева.
— Что, прости? — не расслышал его тесть.
— Я говорю, что у нас на свадьбе очень много заслуженных людей!
— Это да, — усмехнулся адмирал. — Причем, большинство из них терпеть друг друга не могут!
— Владимир Васильевич, — решил сменить тему Март, — а что в Китае, про Асано и его демонов ничего не слышно? Не появлялись снова?
Зимин хмыкнул и пожал плечами.
— Чкалов мне тоже все уши этими «чертями» прожужжал. Нет, Мартемьян, об этих аякаси больше ни слуху, ни духу. Может, конечно, они где-то и злодействуют, но делают это тихо. Но я все же думаю, что вам тогда померещилось. Не бывает такого. Черти — они больше души людские смущают, служа врагу рода человеческого… Может, какие амулеты у них были особенные? Впрочем, тут гадай, не гадай, толку никакого.
— Понимаю. И все же…
— Думаю, самое время вернуться в зал, — прервал его Зимин, — что-то мне подсказывает, что с тобой хочет приватно поговорить один очень важный человек.
Глава 2
Важным человеком оказался ни кто иной, как сам государь император. Александр III любил иногда прикинуться простачком, эдаким «мужиком в короне», как прозвал его, будучи еще кронпринцем, германский коллега Вильгельм III [1]. Вот и сейчас он хватил за здоровье молодых несколько рюмок, после чего позволил себе расслабиться, много шутить и даже немножечко волочиться за дамами, благо, что императрица Евгения по нездоровью не смогла посетить бал.