— Что вы предлагаете?

— Я могу помочь вам. Освободить из-под ареста и вас, и всех ваших однопартийцев. Начинайте тотальную борьбу. Допускаю, что вы найдете поддержку и в Берлине, и в Токио. И совершенно точно — в Петербурге.

— Японцы — ваши враги…

— Не совсем так. Мы соперники. Да. Но ровно то же самое относимо и ко всем иным сильным государствам. У нас нет фобий, у нас есть интересы.

— Вы хотите перевести внимание японцев с Китая на южное направление?

— Что ж, от вас, уважаемый господин Ганди, ничего не скрыть. Да, вы правы. Мы совсем не против такого развития событий. Да и в целом это выгодно самим японцам. Совладать с Китаем им не под силу. Но они этого еще не осознали. И тем более с их стороны наивно пытаться бросать вызов нам — России. Им, конечно, не устоять, но и наши потери будут достаточно велики. Впрочем, сейчас этот разговор не имеет смысла. Гораздо важнее другое.

— И что же?

— Если вы хотите добиться успеха, у вас нет другого выхода, кроме тотальной борьбы до победного конца. И мы готовы вам помочь. Нужны поставки оружия? Мы можем его обеспечить! Но это еще не все. С современным вооружением нужно уметь обращаться, но мы можем помочь и с этим.

— Вы хотите, чтобы мы начали братоубийственную войну?

— Вовсе нет. Напротив, я практически уверен, что если вы будете достаточно сильны, большой крови удастся избежать. В конце концов, большинство солдат в британских колониальных войсках — индусы! Без них англичане много не навоюют.

— Есть еще гуркхи, пенджабцы, сикхи…

— А разве с ними нельзя договориться?

— Вооружаясь при этом?

— Знаете, Махатма, у нас, русских, есть поговорка, что с добрым словом и пистолетом можно добиться куда большего, чем просто добрым словом.

— Мы не можем пойти на это.

— Воля ваша, но, как мне кажется, будет огромной ошибкой ограничиваться мирным населением. Разве ваши военные не индийцы? Так почему бы им не стать опорой Сатьяграхи[4]?

— Для европейца вы неплохо разбираетесь в наших реалиях, — задумчиво заметил Ганди.

— Я одаренный, — пожал плечами Март. — Это одновременно и наш дар, и проклятие. Мы можем воспринимать и обрабатывать столько информации, что обычным людям это кажется непостижимым.

— Другие назвали бы это благословением небес.

— Возможно, но вы так и не ответили на мое предложение…

— Прошу прощения, господин Колычев, но все, что вы сказали, настолько противоречит моим принципам и всему, за что я боролся эти долгие годы, что я просто вынужден ответить вам отказом.

— Что ж, ваша позиция мне понятна. Не могу сказать, что разделяю ее, но, по крайней мере, я готов ее уважать. В таком случае, прощайте…