Надо сказать, что настроение у рыжеусого британца этим утром и без того было не самым радужным. Вчера вечером он изрядно надрался, а поскольку настоящий виски слишком дорог, бравому офицеру пришлось употреблять местную дрянь. Не самый подходящий напиток для джентльмена, но что поделаешь…

В общем, голова у мистера Харди просто раскалывалась, и он не нашел ничего лучше, чем сорвать раздражение на угрюмых индийцев, стоящих на его пути.

— Пошли прочь, грязные обезьяны! — выругался он и замахнулся стеком.

Трусливые туземцы, разумеется, посторонились, но недостаточно быстро и без должного почтения, а потому Уолтер, недолго думая, схватился за стек и ударил самого неуклюжего, по его мнению, аборигена. Им оказался худой, как мощи, старик в не слишком чистом одеянии. Получив крепкий удар, он рухнул, как подкошенный, под ноги своего истязателя, но тут случилось нечто странное. Остальные туземцы вместо того, чтобы в панике разбежаться, принялись угрожающе кричать, а потом начали закидывать британского офицера всякой дрянью.

Тот немедля вытащил из кобуры свой веблей и даже несколько раз выстрелил, но это уже не имело никакого значения. Вернувшись в часть, капитан предстал перед ошарашенными часовыми, которые вызвали дежурного по полку. Им, как на грех, оказался майор Бакстер, отношения с которым у заносчивого новичка не заладились с первых дней.

— Что это, Харди? — брезгливо поморщившись, спросил майор.

— Дерьмо, сэр, — честно признался Уолтер. Приблизив к длинному носу рукав мундира, принюхался и с отвращением уточнил. — Человеческое дерьмо!

Впрочем, подобными акциями дело не ограничилось. Вскоре по всей стране начались харталы[1] и митинги, переходящие в демонстрации против британского владычества. Пока что мирные, но в воздухе отчетливо запахло порохом.

Наибольший размах был, конечно, в столице, где уже к вечеру тысячи протестующих окружили резиденцию вице-короля. Взбешенный Хоуп в срочном порядке вызвал к себе в резиденцию командующего британской индийской армии генерала Клода Джона Эйра Окинлека. Едва дождавшись, когда тот войдет, Линлитгоу в резкой форме потребовал принять все меры для подавления бунта, немедленно вызвать подкрепления, а в случае необходимости открывать огонь без команды, но неожиданно встретил сопротивление.

— Прошу прощения, сэр, — почтительно, но твердо заявил коммандер-эн-чиф, — я бы категорически порекомендовал вам не делать этого.

— Что это значит, сэр Клод⁈ — изумился Хоуп. — Вы отказываетесь выполнять мой приказ?

— Ни в коем случае, но я настаиваю на проведении срочных консультаций с правительством и парламентом, — сохраняя хладнокровие, ответил Окинлек. — В данной ситуации я могу быть уверенным только в англичанах, а их не так много в войсках. Если индийцы взбунтуются и перейдут на сторону мятежников, нам не выстоять, а подмога может и не успеть.