С тех пор «Штандартъ» практически постоянно находился, как говорили в старые времена, «под парами», готовый доставить своего царственного владельца в любую точку мира с официальным визитом, а если понадобится, то и эвакуировать августейшее семейство. Времена все же вокруг были не самые спокойные, и троны под монаршими задницами качались не хуже, чем в бурном девятнадцатом веке.

В мыслях его величество уже наслаждался по-южному теплым солнцем и всеми прелестями черноморского бархатного сезона вместо промозглой сырости северной Пальмиры, когда его снова отвлек телефон.

— Что там еще? — недовольно буркнул он в трубку.

— Простите, государь, срочный вызов по закрытому каналу.

— Кому я понадобился? — в мире имелось не так много людей, имевших право пользоваться выделенными линиями правительственной связи.

— Кайзер Германии Вильгельм Третий.

— Ладно, так и быть… Я сейчас перейду к себе в кабинет и сниму трубку.

С некоторых пор, а точнее после одного доклада шефа жандармов, Александр завел правило вести серьезные беседы исключительно в особой комнате, надежно защищенной от всех видов прослушки, в том числе и с помощью специально ради такого дела разработанных артефактов. Так ему было надежнее и спокойней, что совершенно секретные переговоры не могут стать доступными третьим лицам, с непомерно большим «Даром».

— Рад тебя слышать, дорогой кузен! — поприветствовал коллегу царь, гадая про себя, что тому понадобилось. — Ты так давно не звонил, что я начал уж беспокоиться, все ли у тебя в порядке?

— Взаимно, — прошамкал в динамике знакомый голос.

— Как Цецилия, как дети? — продолжил вести светскую беседу император.

— Да что с ними сделается? — фыркнул явно теряющий терпение Гогенцоллерн.

— Тогда что же произошло, что ты преодолел природную лень и наконец позвонил мне? Постой, дай угадаю! Потсдам провалился под землю?

— А, так значит, ты еще не в курсе, Александер? — неожиданно спокойно отреагировал обычно не терпящий шутки Вильгельм.

— О чем? — насторожился царь.

— В Индии начались волнения в колониальных армейских частях после того, как из тюрьмы неведомо как удалось сбежать трем ключевым лидерам Национального Конгресса.

— И только то? — фыркнул самодержец.

— Для тебя этого мало⁈

— А отчего, позволь спросить, меня вообще должно это волновать?

— Не делай вид, что ничего не понимаешь, кузен! — раздражаясь от невозмутимого благодушия русского царя, почти закричал Вильгельм. — Этот твой Колычев — настоящий демон! Где-бы он ни появлялся, начинается чертовщина!

— Тогда я тебе советую еще раз проверить, точно ли на месте Потсдам, Берлин или Дрезден…