— Отчего же тогда «увы»? — озадаченно посмотрел на своего визави Александр.

Тот в ответ лишь пожал плечами, мол, вот такой я человек.

— Что ж, не могу не признать, что для сироты из приюта у тебя очень своеобразный образ мыслей. Твои ровесники частенько в радикальных кружках состоят. Устои ниспровергать собираются, тиранов прогонять…

— Кто смолоду не был радикалом, у того нет сердца…

— А кто с возрастом не стал консерватором, у того — мозгов, — подхватил император. — Только ведь ты не стар?

— Тогда, может быть, умен? — скромно озвучил Колычев.

— Ну так предлагай, раз такой умный, что мне делать?

— Полагаю, нужно искать подходы, как к отдельным лицам, так и к заинтересованным группам. С теми, кто согласится сотрудничать, –договариваться. Невменяемых бить. Как-то так…

— Умно! Так может, и займешься этим? — в глазах царя зажегся огонек азарта, ему в голову явно пришла какая-то новая мысль. Март даже немного напрягся, ощутив пока еще неясную угрозу.

— Помилуйте, ваше величество, у меня своих дел невпроворот!

— Ничего-ничего, справишься. Тем более, если я помогу.

— В чем это?

— Да в чем угодно! — широко развел руки царь, но потом, будто спохватившись, добавил, — в разумных пределах, разумеется!

— Прошу прощения, но я вас все же не понимаю.

— Да что уж тут непонятного. Я хочу, чтобы именно ты возглавил оппозицию в Совете Одаренных.

— Что⁈ — изумился Колычев. Такого поворота он никак не ожидал.

— А почему нет? Ты сейчас один из богатейших людей империи, а то и шире бери — всего мира. Заслуги у тебя такие, что никто кроме меня и тронуть не посмеет, а я, памятуя об оных, и подавно не стану. Для виду можешь самодержавно-царскую политику критиковать. Чиновников да министров ругай, сколько влезет. Главное, чтобы во всех ключевых вопросах мы выступали единым фронтом!

«Господи, он меня что, в Жириновские прочит? — изумленно подумал Март, — только твое величество забыл поинтересоваться, а оно мне надо? Нет уж, от таких раскладов лучше отказаться, какой из меня, нафиг, оппозиционер? Так, сейчас надо аккуратно перевести стрелки и сменить тему. Да и в Штирлицы не гожусь — работать под прикрытием: никто не поверит, после всех моих приключений, что переметнулся на другую сторону».

— Так что скажешь? — пытливо прищурился император.

— Как мне кажется, — осторожно подбирая слова, начал Колычев, — на роль лидера оппозиции нужен совсем другой человек.

— И какой же? — недовольно буркнул царь.

— Немолодой, можно даже сказать, изрядно потасканный, с неоднозначной репутацией. Хорошо бы картавый.

— Это еще зачем?