— Ещё одна просьба, Алексей Филиппович, — я уже понимал, чего пожелает князь, тем приятнее было получить подтверждение. — Оставьте мне рукопись. Я не знаю, сколько ещё отпустит мне Господь, и хочу успеть самолично подготовить её к изданию. Это стало бы достойным завершением моих трудов.
Что ж, угадал. Крамницу я вчера ещё говорил, что князь почти наверняка о том попросит, и убедил-таки Ивана Адамовича пойти навстречу, хоть оно и стоило мне некоторых усилий. Ничего, вот скажу ему, чтобы готовился к царским милостям, пусть порадуется, заодно и поймёт, что не зря я его уламывал.
Ради такого случая мы с князем пропустили по паре чарок можжевеловой под ветчину и паштет, потом чаю попили да побеседовали. Князь поделился со мною воспоминаниями о предпоследней войне со шведами, я с ним — впечатлениями о войне последней. Владимир Михайлович оказался замечательным рассказчиком и прекрасным слушателем, и я, слегка расслабившись, как-то само собой пропустил несколько словечек и оборотов из прошлой жизни, за которые князь немедленно и уцепился.
— Вам бы, Алексей Филиппович, себя в изящной словесности попробовать, — с доброй усмешкой посоветовал князь, выслушав историю про Кошкина Деда. — Если у вас получится писать столь же живо и ярко, как вы говорите, ваши сочинения обязательно найдут благодарный отклик у читателя. Или вы уже что-то успели сочинить? Признайтесь, ведь я прав?
Да уж, князю бы розыск проводить вместо меня, хе-хе… Правда, не сочинил, а пересказал, но для здешнего мира это всё равно что сочинил — тут такого никто ещё не написал. Может, и правда, есть смысл стать первым? Кстати, а кто мешает мне и в самом деле сочинить пару-тройку небольших рассказов о той же войне?
— Да, Владимир Михайлович, успел, — со вздохом признался я. — Правда, там ничего серьёзного… Сказки для младшей сестрёнки сочинял.
— Так издайте их, — в устах князя это звучало скорее повелением, чем советом. — Хорошие сказки тоже нужны, а плохих вы, Алексей Филиппович, не сочинили бы, я в том уверен.
— Ну что вы, Владимир Михайлович, — запротестовал я. — Мне невместно. Я магистр артефакторики и магиологии, сейчас вот диссертацию пишу, доктором стать собираюсь, я известен как изобретатель, скоро и как преподаватель артефакторики известен стану, а тут вдруг — сказки…
Что самое смешное, я же и сам не так давно думал об издании сказок, и сейчас не столько отнекивался от предложения князя Белозёрского, сколько проверял пришедшее мне в голову соображение, как тут лучше поступить.
— А под псевдонимом их издать ежели? — ну точно, князь высказал точно ту же самую мысль, до коей додумался я сам. — Я вам издателя Смирнова готов рекомендовать, Ивана Фёдоровича, он хоть и из купеческого сословия, человек честнейший, и ежели вы с ним уговоритесь, что под псевдонимом издаваться будете, он ваше имя никому и никогда не раскроет. Я, кстати, у него и «Слово о полку Игореве» печатать собираюсь, заодно и ваши сочинения ему присоветую.