Нечего и говорить, что такое решение, да ещё и такая протекция меня более чем устраивали, и я дал князю себя уговорить. Не уверен, что книги принесут мне много денег, но всё больше, чем ничего, лишними они точно не будут. Главное, от этого издателя Смирнова я буду всеми правдами и неправдами добиваться, чтобы мои сказки вышли именно с иллюстрациями Оленьки и никак иначе. Да, и не забыть потом уши ватой заткнуть, когда отпечатанные книги названой сестрице принесу, а то от радости она так завизжит, что как бы со мной чего не надо не случилось…
Уходил от князя Белозёрского я в прекраснейшем настроении. После беседы с Владимиром Михайловичем я ощущал себя отдохнувшим и полным сил, готовым на всяческие подвиги и беспримерный героизм. Что ж, откладывать совершение подвигов в долгий ящик не стоило, и я отправился прямиком туда, где те самые подвиги от меня сейчас требовались — в Знаменскую губную управу.
Едва я переступил порог кабинета Крамница, пристав вывалил на меня новости. Новостей, правда, имелось всего две и по странному совпадению обе были связаны с доставкой служебных бумаг.
Во-первых, Палата государева надзора прислала-таки дело о воровстве в Палате государева двора. Крамниц уже отправил стражников брать Ташлина, чтобы тот посидел в камере, пока мы присланное дело изучим. Сидеть Ташлину, как я понимал, предстояло не менее чем до завтра, так что у него будет достаточно времени проникнуться тяжестью своего положения, а значит, мы имеем право ожидать от пока ещё приказного советника и большей разговорчивости на допросе.
Во-вторых, из Риги мы получили справку по мещанке Кларе Липпе, чья дочь Эльза занимала сейчас в управе камеру, соседнюю с той, куда скоро поселят Ташлина. Согласно присланной справке, Клара Липпе уже много лет страдает суставною ломотою, [1] а полтора года назад болезнь почти лишила женщину возможности не только самостоятельно передвигаться, но и зарабатывать шитьём, чем она занималась ранее. Однако же осенью прошлого года лечить Клару Липпе взялся известный в Риге доктор Клотц, состояние больной стало улучшаться и к настоящему времени Клара Липпе смогла вернуться к своему занятию. Отдельно указывалось, что заработки оной Липпе не позволяли ей оплачивать услуги доктора Клотца, но двадцать пятого сентября прошлого года Клотц получил в Рижском отделении Русско-Балтийского банка сто пятьдесят рублей по чеку, подписанному Маргаритой фон Альштетт, а двадцатого октября — ещё двести семьдесят пять рублей также по чеку. Будучи опрошенным, доктор Клотц показал, что в начале сентября получил от баронессы фон Альштетт письмо с просьбой пользовать Клару Липпе и обещанием оплаты по названным им расценкам. Выслав баронессе свои условия, он получил в ответ чек с задатком и затем, по окончании лечения, с окончательным расчётом. Письма баронесса посылала ему из Москвы. Каких-либо претензий к баронессе доктор не имел. Сама Клара Липпе показала, что поиском денег на лечение занималась её дочь Эльза, кто дал дочери деньги, она не знает, и у кого дочь сейчас служит, не знает тоже.