Лиза выскользнула из кухни на задний двор. Возвращаться в общий гвалт, что устроила ее команда в доме, не хотелось. Милка еще раньше сбежала. Как вернулись из мира северного бога, так детей на новых хозяев оставила и бочком, бочком в дальнюю калитку.

Лиза туда же намылилась. За калиткой шумел ельник в полный человеческий рост. Чуть подальше от дороги раскинулся молодой дубок. Трава вокруг него была вырвана или просто не росла, зато бежал маленький родник по камушкам, аккуратно выложенным вдоль русла. Привалившись к стволу, дремал Лексей Борович, сидя на заботливо подставленном из земли корне.

Лизавета тихонько присела рядом на корточки, решив не будить лешего. Найдется время и поговорить, и травок попросить. Перводрево вытянуло любопытный корешок, потрогало сновидицу за босую ногу, и вдруг из земли вылез новый отросток, покрытый чешуйчатой корой, и изогнулся скамеечкой, видно предлагая с комфортом скоротать ночь.

— Ты ж мой хороший, — погладила по стволу приятеля. — Рада, что у тебя все хорошо. Может, у Милки молочка попросить для тебя?

С кроны сорвался небольшой дубовый листик и, планируя, опустился на раскрытую ладонь.

— Дорогой тебе подарок достался. С таким билетом хоть на небеса, хоть за реку Смородину попасть можно и домой вернуться беспрепятственно. Береги, Лизавета, листок. От самой сердцевины дубок наш тебе отдал свою частичку, сил не пожалел. Давно сидишь, что ль, девонька? Чего ж не разбудила? Я тебе всегда рад — и во сне, и наяву. В лес-то никак не соберешься? Дел много? Я-то тебе подарочков бы приготовил. Сморчки, считай, закончились, но полянку приберег для гостьи дорогой.

— Мне, Лексей Борович, все некогда. Обещалась, да никак не дойду. Если только с гостями своими. Заодно сам посмотришь, кого Милкины дети в хозяева выбрали.

— Да, доложили уже белобокие. Хорошие мужики. Должны справиться. Характер-то у малых уж больно крут. Веди в лес, коли не забоятся. Посмотрим, чего стоят, хотя коли выбрали козлы, то и я перечить не стану.

— Я вот чего посоветоваться пришла. Шишка твоя, что в лес меня привела, тут нечаянно в другом совсем мире оказалась. На побережье северном, где хозяином Один, с Валькириями своими. Понимаешь, я растерялась тогда и запулила в эту железную бабу шишкой. А забрать не забрала. Она и проросла там. Ельник, как у нас. Правильно я понимаю, что теперь через лес можно в тот ельник попасть?

— Верно думаешь, Лизавета. Эти елочки твой да мой сны соединяют, а ежели в другом сне прорастут, то и новый на иголочки свои навяжут.

— Значит, угадала я. Тогда вопрос еще один. Если ты будешь не против, то я шишку одному хорошему человеку дам, пусть у себя посадит. Ну как человек, наяву вроде облик человеческий, а тут баран бараном. Любовь у них случилась там с первого взгляда и, похоже, на всю жизнь. Жалко ребятам сердца разбивать. Видел бы ты, как они прощались. Прям слезы на глазах, понимаешь?