Пока ждала остальных, стало клонить в дрему. Солнышко пригревало с одной стороны, а пристроившаяся сбоку коза с другой. Так и задремали вдвоем вполглаза.
— А вот и свет-душа моя Лизавета пришла! Семь потов сгонишь, пока сновидицу дремой укутаешь. Не берет вас лесной дух, хоть маковое молоко в глаза капай. Ну здравствуй, здравствуй, девочка моя. Дай за ушком почешу красавицу.
В полудреме все казалось до боли настоящим. И дуб, что остался за спиной, и Лексей Борович, который обнимался с Амалфеей, отрастившей себе крылья, когти и хвост. Только Лиза была недвижима, болтаясь между сном и явью, боясь лишний раз вздохнуть, чтоб не очнуться.
— Ты уж молчи, молчи. Вот опыта наберешься, будешь одной ногой тут, а другой там не боясь стоять. А нынче большая удача, что хоть так свиделись. Весной ночи коротки, столько всего успеть треба. Ты уж прости старика, недосуг мне с тобой во снах прохлаждаться скоро будет. Лес пригляда требует. Гляди, как бурелома наломало, да мусора нанесло. Ну ниче, полегоньку, потихоньку справимся. Все в ход пойдет. Заживем почище прежнего.
Слушай, девонька, и запоминай. Как очнешься, виду не подавай, что дуб тот самый. Малышей я уж заприметил по дороге. Хорошие у козы сорванцы получились, да и хозяева их под стать. В обиду не дадут, а там и мои сродники приглядят. Ты шерсть козью со всех троих подергай незаметно и под кору запрячь. Отец их уж какой раз летает, веток вон насыпал, ирод. Все любимку свою рогатую зовет. Пусть запах козий тут на полянке и останется, глядишь, найдут друг друга. Чавой тебе другого производителя химериного искать, коли он сам тут как тут? А что желудя решила прорастить, так в том толку особливо нет. Наш пострел — он во всех мирах корни пускает, ему помощи в том не надоть. Главное, чтоб не загубили малыша вниманием лишним. Как пойдете обратненько — под ноги смотри аккуратно. Грибков вам насобираю, не боись — все, что глаз видит, бери. Потравы не допущу. Ну, просыпайся, Лизонька, твои идуть. Нечего их тебе в беспомоществе встречать.
Оглушительно каркнула вещая птица, предупреждая подругу о вышедших на поляну людях. Лиза открыла глаза и, опираясь на козу, привстала встречать друзей и получать нагоняй, что оставила их одних.
Запыхавшиеся, с листьями и ветками в волосах, с круглыми, ошалелыми глазами вывалились на свободное пространство гости. Похоже, пес вел всех кратчайшей дорогой, не жалея. Вот, идет довольный, хвостом машет. Нашел, как просила. Бежал со всех ног, привел всю компанию.
— Лизка! Живая! Ты как?
Ленка налетела первой, как водоворот, закрутила в объятиях. Глаза полоумные, на коленках мокрые пятна, ладони в земле. Видно, летела, не разбирая дороги, подругу спасать. Трясет Лизавету — слова сказать не дает. Всю ощупала, охлопала. Подошли остальные. Мелочь между ног вьется. К мамке рванули — и под пузо на коленки. Только хвосты пропеллерами крутятся. Проголодались, бедненькие. Акимыча под руки ребята ведут, тот сбледнул от тревоги, воздух ртом хватает да руку вырывает.