— Я больше не буду.

— Будешь. То я тебя не знаю.

Вся компания деликатно обошла парочку и спряталась за забором, стараясь не нарушать сцену примирения.

— Ну что, мир?

— Угу. Я не хотела никого испугать. Милка пошла — и я за ней. Там правда нас никто не тронет, там безопасно. Это наш лес, понимаешь, мой и Милкин.

— Нет, не понимаю. Я очень хочу понять, но ты не пускаешь дальше порога. Как заслужить твое доверие? Что еще надо сделать, чтобы ты перестала видеть во мне только рабочий инструмент? Я живой человек, не робот, у меня тоже чувства есть. Понимаешь? К тебе чувства, Лиз. Молчишь? Испугал? Ладно, давай забудем. Лишнего наговорил. Пошли.

Опустил руки, развернулся и пошел к калитке. Все такой же несгибаемый и прямой, как железный лом.

— Да я как бы не против. Просто сама дура, в себе разобраться не могу, — под нос пробормотала Лизавета, делая шаг следом за мужчиной, которому доверяла больше, чем была готова.

— Я подожду.

Еще и услышал, внимательный, гад такой. Подмигнул, пропуская хозяйку первой, и пошел рядом, едва касаясь Лизиной руки.

— Ну что, голубки? Помирилися, али за крапивой идти, чтоб дурь из башки выбить наконец-то?

— Не будем доводить до крайностей, Василий Акимович. Елизавета Петровна впредь будет осторожнее. Мы обо всем договорились.

— Угу, — сказала та самая Петровна, подсаживаясь к деду поближе и отнимая у него ножик, чем грибы чистил. — Давай я сама. Отдохни уже, и так нагуляли тебя дальше некуда.

Весь Лизаветин табор сидел на сдвинутых скамейках и перебирал огромную гору сморчков, что так щедро отсыпал лес. Ленку отправили на кухню жарить картошку, а Васька прыгала кругами, снимая грибное изобилие.

— Да куда ж тебе ножик-то. Отдай обратно. Не сломаешь, так порежешься. Ты куда ножки-то отчекрыживаешь? Они ж самые вкусные! Сядь вот рядом, смотри как надо.

Веня снял пиджак, закатал рукава на белоснежной рубашке и молча взяв со стола ничейный ножик тоже принялся за грибы. Смотреть, как его безупречный костюм мнется и на брюки летит лесной мусор было странно. Но поступок в компании оценили. Молчавшие было гости стали опять подшучивать друг над другом, а когда юрист вытащил сросшийся гриб непристойного вида и с довольным видом стал его рассматривать, то и вовсе все растаяли. Как не было утренней ссоры. Милые бранятся — только тешатся, а ты не влезай, целее будешь.

Все началось со снятых часов. Нет, началось все с того, что очередной таз у Акимыча был больше похож на ванную круглую и донырнуть до дна, не замочив рукава, не удавалось никому. Вениамин и снял часы, чтоб сподручнее было. Положил на стол за спиной и дальше продолжил с грибами возиться. Лиза только черную тень увидела за спиной. Ахнула, а пернатый ворюга уже цапнул блестящий браслет и на крышу уселся.