Шишку она уже подобрала, решив, что лучшего сувенира и не найти, рядом с монументальным пнем, что торчал, как трон, среди светлой поляны, заросшей тонким молодняком. Распаковала хлеб и соль, поломала на кусочки, чтобы удобнее было зверью добраться до угощения. Насыпала семечек и орешков. Молча кинула предостерегающий взгляд на спутника и поклонилась пню, как алтарю. Мысленно поздоровалась и попросила прощения за свинство человеческое, пообещав себе, что обязательно выберется сюда ещё и соберет столько мусора, сколько сможет.

Иван молчал, за что ему большое спасибо. Подрастеряв в мокром ельнике гусарский задор, просто шел за Лизой, не произнося ни слова. Помог разломать соль на несколько крошащихся кусков. На обратной дороге не побрезговал и собирал найденный мусор в пакет из-под подарков наравне со спутницей. Романтический момент был потерян, но, может, это стало началом чего-то большего?

— Мне не стоит спрашивать, что это было? — открыл рот новоявленный рыцарь, сев в машину.

— Я все равно не смогу рассказать. Так надо было сделать. Я здесь надолго, нельзя приходить в гости без подарков, понимаешь? Меня бабушка так учила.

— Ну да, слышал я про твою бабушку, думал враки все.

Отвечать Лизавета не стала, просто молча смотрела в окно на подскакивающий на ухабах пейзаж, крепко сжимая драгоценную шишку. «Это неправильно. Так нельзя с лесом. Он живой. Его беречь надо», — птицей билась в сознании мысль об увиденном. В голове Лизы до этой прогулки была идеальная картинка из книжек и фильмов. Лес, похожий на заросший парк, где солнечные тропинки и дубы-исполины, где нет мусора и поваленного бурелома. Сегодня все изменилось. Хотелось вытащить всю деревню и дачников на субботник. Заставить каждого, кто выкинул бутылку или пакет, найти и забрать.

— Прям тимуровка, пионерка с барабаном на шее, — ухмыльнулась своим порывам Лиза. — Так меня кто и послушает. Стройными рядами пойдут за собой убираться, ага.

Доехали до дома. От предложенного чая Иван отказался, сказал, что поедет переодеваться к себе. Лиза поблагодарила за прогулку и предложила как-нибудь повторить. Только головой кивнул и уехал задумчивый. То ли от увиденного, то ли неудачное свидание так повлияло.

Во дворе уже ходил встревоженный Вениамин. Они с дедом и Виталей грели самовар и поглядывали по очереди на улицу, гадая, куда запропастилась эта искательница приключений.

— Я же просил не ходить никуда одной, — накинулся юрист на промокшую девушку с пакетом мусора.

— Ага, — односложно ответила та, и, передав ему пакет, пошла в дом переодевать насквозь мокрые штаны и куртку. Акимыч ревнивым взглядом проводил сапоги, но, увидев, что с его желтенькими все в порядке, довольно откинулся на лавке: