— Ты только скажи, Луша настоящая?

— Конечно, настоящая, как и я. Живет она тут с отцом. Вот как траур пройдет, может, и мы с Силушкой одним домом жить станем, а то прыгаем, как зайки по кустам, людских взглядов пугаемся. Тут все настоящее, просто не для тебя, моя хорошая. Я тебе снюсь, понимаешь?

— Ты же меня не бросишь? — шмыгнула носом Лиза, в одночасье поняв, что сниться ей бабушка может и перестать.

— Да как я тебя брошу, родненькая ты моя? Ну, сопли-то подотри, я теперь с тобой повязана. Просто и во сне люди живут, не всё ж наяву землю коптить. Ну не плачь, не случилось беды большой, что все узнала. Давно пора было, — утешала шмыгающую носом Лизавету, прижимая к себе.

— Давай, успокаивайся, а то расклеилась, барышня ты моя кисейная.

Стали понятны и вечные пироги, и наличие бабушки, когда бы Лиза ни пришла за помощью. Все встало на свои места.

— Баб Мил, я у тебя дура, да? Могла ж сама догадаться, что дело нечисто.

— Чисто, чисто наше с тобой дело. Могла и догадаться, да случай помог. Вот и Василию поможем, как новенький станет, а Сергей Афанасьевичу ты его покажи утречком. Мое-то леченье долгое, а там, может, уколов понатыкают — и восстанет наш Финист ясный сокол. Будет опять горькой беды свои заливать.

— Завязал я, — ответил прислушивающийся к разговору дед. — Слово дал и держу. Слово мое кремень!

— Дал, взял. Молчи уже, вашей лавке голоса не давали. Пропил все здоровье, а теперь квохчешь, девка тебя на закорках таскает.

— Зря ты, баб Мил. Василь Акимович мне первый помощник, без него у меня наяву ничего бы не было. Дом весь на нем, достаток, благополучие, в съемках он один и участвует. Милку после твоей смерти сохранил, не дал пропасть, — как последний аргумент использовала Лиза.

— Ну если только Милку сохранил, — недоверчиво поглядела на притихшего деда знахарка. Потом вздохнула и показала кулак Василию. — Гляди у меня, опять за рюмку схватишься, я тебя с того света достану. Чтоб девок моих не обижал, старый пропойца.

— Да завязал он, правда, — продолжала защищать Василия сновидица. — Честное-пречестное, да и некогда ему, правда, дед?

— У нас план горит, надо до конца месяца еще видосов накидать и донаторов подтянуть, а вы: пропойца, алкоголик. Я, может, только жизнь новую начал, человеком себя почувствовал нужным, — прокомментировал больной с веником на спине.

— Лежи уже, человек. Оставляй его, Лизавета, до завтра у меня. Сам проснется, как время придёт. Про книжку опять забыла? Сама уже могла бы людей лечить, если б не ленилась.

— Я все помню. Вот сейчас Лексей Боровичу поможем, и буду опять рецепты учить.