Меня приволокли к столбу, привязали веревками. Тугие узлы больно впились в кожу.

Гарретта оттеснили в сторону и держали в стороне несколько здоровенных мужиков. Я видела, как он мечется взглядом между мной и лесом, ждет подмогу. И сам готов вот-вот обернутся. Это внушало надежду, что до крайности не дойдет. Что в последний момент кто-то вмешается. Гаррет и оборотни из его племени. Хоть кто-то.

Или Корвин…

Кларисса кричала, требовала пропустить ее ко мне, но ее тоже держали, не давали приблизиться.

Сурового вида мужик с факелом вышел вперед.

Все происходило так быстро. Мне до последнего не верилось, что все это происходит на самом деле. Больше походило на дурной сон.

— За темные дела, за порчу, за отравление невинных, — заговорил староста, — приговариваю тебя к смерти через очищающий огонь.

Я подняла голову.

— Я не делала этого! — выкрикнула я что есть сил, но голос уже хрипел после крика.

Меня никто не слушал.

Занесли факел, и я закрыла глаза.

— Остановитесь, идиоты! — зарычал Гаррет и его голос превратился в медвежий рык. Кто-то закричал, завизжал.

— Медведь!

— Оборотень!

Нет, я не могу так легко сдаться.

Ну почему так несправедливо?! Так глупо!

Неужели я попала в этот мир, чтобы так нелепо умереть?

Плечо вдруг обожгло, словно кто-то приложил нагретый камень к нему. Но костер еще не успели поджечь!

Это обжигающее тепло придало мне сил, будто второе дыхание открылось.

Я задергалась с удвоенной силой, пытаясь разорвать, веревки, расшатать столб, хоть что-то сделать. Ткань рукава на блузке затрещала. Ее порвали еще когда тащили меня. А я своими трепыханиями дорвала ее окончательно.

Рукав пополз вниз, обнажая плечо.

По толпе прошла новая волна гула, народ зашептался.

— Смотрите, смотрите!

— Что у нее за знак?

— Это письмена древних богов. Я в святой роще такие видел!

Люди тыкали в меня пальцами. А я задыхалась от отчаяния. Слезы застилали глаза пеленой.

В этот момент послышался топот копыт.

— Немедленно остановитесь! — раздался голос грозный голос Корвина.

Я часто заморгала, чтобы смахнуть слезы и разглядеть его. Удушливый ком отчаяния туту же растаял, возвращая способность нормально дышать.

Корвин спешился с коня. Запыхавшийся, в дорожной пыли. В руке меч. Глаз горел праведным гневом, на скулах проступала чешуя.

— Я сказал стойте! — прорычал он.

Толпа замерла и затихла. Кто-то опустил вилы, кто-то попятился.

— Не лезь, дракон! — закричал староста. — Она темная ведьма!

— Она не ведьма, — Корвин подошел к столбу, встал между мной и мужиком, державшим факел рядом с Гарретом. — И вы это знаете.