Умолкла, приняла мечтательный вид. Того гляди, начнет сейчас сокрушаться о старых добрых временах. Ну, дела…

С отвращением оглядев чайную чашку, поднимаю глаза и обнаруживаю, что напротив сидит вовсе не Дама в сером, а молодой человек, чуть ли не вдвое младше меня. Совсем то есть мальчишка. Кудрявый и смуглый, как цыган, в полосатой вельветовой рубахе и кожаном жилете. На лбу у него написано: «Я — самый компанейский парень во Вселенной».

— Тетка в сером оказалась слишком многословной, — говорит он, улыбаясь до ушей. — Моя вина, не нужно было ей много воли давать. Имей в виду: в этой ипостаси я не признаю «выканий», зато смогу объяснить все по-человечески. Так вот, умение прожить целую чужую жизнь за какие-то несчастные несколько секунд было на руку всяческим гуру: отличная возможность, не выпуская пацаненка за ворота монастыря — или как там их мистические ПТУ назывались? — наглядно показать ему все заморочки человеческой жизни. В результате получались детишки, чей жизненный опыт превосходил опыт любого старпера, а из такого материала Верховного Жреца какого-нибудь Ваала только ленивый не слепит. Понятно, да?

— Чего же тут непонятного? Интересно получается. Я-то все думал: откуда взялась эта традиция? А оно вон как: просто древнейшая педагогика. Куда более эффективная, чем более поздние попытки…

— Ни фига. «Педагогика», — с неожиданным пафосом говорит цыганенок, — это совсем другое. Это тысяча и один хитроумный совет: как искалечить маленького человека, перелепить чужое творение своими корявыми лапками, подогнать его, как сказали бы сейчас, под удобный для самих «педагогов» формат. А я тебе не про «педагогику», а про настоящее обучение толкую… Впрочем, ты и сам понимаешь.

Киваю. Предпринимаю очередную попытку одолеть свой чай. Еще один глоток мне наконец-то удался. Ай да я.

— В какой-то момент стало ясно, что такие эксперименты идут на пользу, мягко говоря, не всем участникам. Выяснилось, что чуваки, чью судьбу скармливали детишкам, чувствуют себя как гнилой зуб под новокаиновой блокадой, так и живут. Но это тебе и без меня известно.

Снова киваю. Меня сейчас, честно говоря, собственные телесные ощущения куда больше беспокоят, чем его речи. Тошнит почему-то слегка, и во рту как-то неестественно сухо. И глотать трудно. Воды, что ли, попросить?

Стакан воды появляется возле моего локтя как бы сам собой. Может, чудеса, а может и новый местный сервис: чтение мыслей клиентов на расстоянии, чтобы с меню не морочиться. Я бы, честно говоря, не слишком удивился…

Мелкими глотками пью воду; искренне ликую, обнаружив, что это, оказывается, совсем не сложно. Парнишка тем временем продолжает меня развлекать.