— Ты еще никуда не делся? — спрашиваю.

Идиотский вопрос, конечно. Что, интересно, он может мне ответить? Вот же, стоит человек здесь, в метре от меня, хоть руками трогай, хоть ногами пинай — а что ж, и пнула бы, пожалуй, поделом! Нефиг быть таким хорошим, если способен исчезнуть из моей жизни в любую минуту. При таких склонностях надо притворяться необаятельным злодеем, этаким подонком-неудачником. Понимаю, трудно. Но надо, черт побери, стараться!

А он даже сейчас не старается. Глядит на меня почти удивленно из своего дурацкого, наверняка распрекрасного далека, где мне, чую, не найдется места. Ну и ладно. Пусть не находится. Главное, что он пока тут, рядом. Еще, стало быть, несколько секунд можно любоваться — как минимум. А возможно, и дольше. Но на такую роскошь я, признаться, не слишком рассчитываю.

Однако же нет, прощаться со мною никто пока не собирается.

— Поехали отсюда, — говорит. — Прямо сейчас. Черт с ними, с Юркиными новостями. Без меня как-нибудь разберутся, взрослые люди, по несколько тысяч лет каждому…

— Тем более что он сам всех обзвонил вчера, из аэропорта, перед самым отлетом, — вспоминаю. Ну да, Капа ведь мне только об этом и рассказывала, все уши прожужжала, а я, корова, едва слушала. — То есть, — поправляюсь, — не всех, а только своих учеников. А они остальным рассказали.

— И что? — он спрашивает равнодушно — так, лишь бы разговор поддержать.

— А как ты думаешь?

— На фиг его послали?

Киваю. Смотри-ка, угадал.

— Угу, — резюмирует. — Ну, послали, так послали. Их дело. По крайней мере, уж точно не мое… А ты-то сама что обо всем этом думаешь?

— Ничего, — говорю.

— Теперь придется, — вздыхает.

На этой оптимистической ноте мы выходим на улицу. Когда я куртку надеть успела, интересно? Нет ответа.

— Почему «придется»? — спрашиваю наконец. — И почему именно теперь?

— Потому что сейчас, как приедем домой, я передам тебе Знак, — будничным тоном объясняет он, проворачивая ключ в замке зажигания.

Машина ожила, заурчала, загремела, заревела, а я, напротив, обмерла, застыла, не дышу почти. Знак, ага. Передаст. Мне. Он.

Ясно.

Это, надо понимать, и есть последний день Помпеи. Ближайший вулкан уже готов приступить к своим обязанностям, мне осталось лишь принять подобающую позу, чтобы когда-нибудь, пару тысяч лет спустя, археологам было бы не слишком противно соскребать мои останки со стен этого весеннего дня, погребенного под толстым слоем пепла.

— Варенька, — говорит рыжий, неспешно выруливая на проезжую часть. — Ты имей в виду вот что: нас ждут большие, очень большие перемены. И я пока не знаю, как все сложится. Ни малейшего представления не имею.