Навстречу мне, вытирая перемазанные сажей и маслом руки о суконный фартук, спешил Яков Батищев.

Не молодой, но еще могущий сделать полезное. В иной реальности, он, создатель уникальных станков, опередивших время больше чем на полвека, словно бы теряется. Я знал, что такой вот был… Я с ним уже виделся.

Вот только посчитал, что Яков сам должен внедрять на производстве свое детище, которое было доработано, по местным меркам, феноменально быстро, и теперь апробируется на производстве. Получалось, что детище моей экспериментальной мастерской.

И я видел этот станок. Вот только мучился, что с ним что-то не так. Вернее все так, но можно бы чуточку лучше. Нет, я не техник, не слесарь, или инженер. Вот только хороший аудитор, которому приходится сталкиваться с производствами, должен иметь понятие о технологиях и не быть полным профаном в механике. Ну или как в будущем, — электронике. Но принципы ведь мало изменились, только приводы стали другими, совершенными и то, что человеку нужно было подгонять, в будущем электроника.

— Показывай свою махину, Яков, — перекрывая гул шестерен, рявкнул я, не тратя времени на расшаркивания.

Батищев просиял и подвел меня к своему детищу. Это был сверлильный стан. Настоящий монстр из дуба, железа и сыромятных ремней. Энергия водяного колеса через систему передач вращала сразу два десятка заготовок для фузейных стволов. К ним с протяжным, зубодробительным скрежетом медленно прижимались длинные железные сверла, выгрызая внутри ствола канал. Вода, подаваемая по желобам, шипела, испаряясь на раскаленном от трения металле.

Я встал прямо над станком, сложив руки на груди, и начал внимательно наблюдать за процессом.

Мой взгляд из двадцать первого века быстро выцепил узкое место. То место, о котором я и думал раньше. Мое совершенствование. Тем более, что я прочитал все, что можно о механике. У Петра эти книги были наиглавнейшими. Ни какого Макиавелли не нашел, хотя он был очень популярен даже в русской среде. Но вот «Математические основы натуральной философии» Ньютона прочел. А еще мне, буквально перед отъездом на войну прислали свежее, только в прошлом году вышло, издание по механики Якоба Лейпольда.

Нужно бы за любые деньги его пригласить в Россию. Такой оказался полезный труд для нынешних реалий, что теперь я дал его для перевода, так как сам на английском читал. И все, вот как и Яков Батищев, вызубрят труд. А потом дополнят своим опытом, да что-то я напишу. Выдадим свою энциклопедию механики.

Прочитав эти труды, я понял…

— Чего дергают туда-сюда? — нахмурившись, спросил я. — Почему не сверлят в один проход?