Бутылочное горлышко всего производства. Мастеровые, обслуживавшие стан, то и дело налегали на рычаги, оттягивая сверла назад, вытаскивая их из стволов.

Батищев тяжело вздохнул, утирая лоб рукавом:

— Так нельзя иначе, Ваше Величество. Сверло-то перовое, плоское. Стружка внутри ствола копится, сбивается в ком. Если не вытаскивать да не вычищать каждые две-три минуты, сверло намертво заклинит, а то и обломит к лешему. А ствол — в брак. Вот и мыкаемся, почитай, половину времени впустую тратим, стружку вытряхая.

Я усмехнулся. Ну конечно. Перовые сверла. Простые, как лопата, но для глубокого сверления — сущий кошмар. Вот сейчас нарисую… Или глупость, или же гениальное.

— Дай-ка мне мелок, Яков, — приказал я. — Или уголек. И доску чистую.

Батищев суетливо подал кусок мела и смахнул ветошью чертежи с широкого верстака. Я склонился над доской. Привыкнув к огромным рукам Петра, я уже довольно сносно управлялся с мелкой моторикой.

— Смотри сюда, мастер, — я провел прямую линию, а затем начал рисовать вокруг нее спираль, словно штопор. — Вы куете сверло плоским. А ты сделай его круглым, но выточи на нем глубокую канавку. От самого острия до хвостовика. Спиралью. Как винт у Архимеда, помнишь?

Батищев нахмурился, вглядываясь в кривоватый рисунок. Его губы беззвучно шевелились.

— Когда твое плоское сверло грызет металл, стружке некуда деваться, — продолжил я, постукивая мелом по доске. — А теперь представь, что ствол крутится, сверло в него входит, а стружка ложится вот в эту спиральную канавку. Что с ней будет?

Механик замер. Шум огромного цеха вокруг нас словно перестал существовать. Глаза Батищева расширились, когда до его гениального, не зашоренного догмами ума дошла элементарная физика процесса.

— Она… — голос Батищева дрогнул, сорвавшись на хрип. — Она же сама по канавке наружу поползет! Как по шнеку!

— Именно! — я хлопнул его по плечу так, что мастер едва не улетел в лужу отработанного масла. — Стружка будет отводиться сама. Тебе больше не нужно будет останавливать стан и вытаскивать сверло. Просто дави рычаг до самого конца, пока не пройдешь ствол насквозь. Масло только успевай подливать.

Батищев стоял ни жив ни мертв, неотрывно глядя на доску. Его руки тряслись. Он понимал, что прямо сейчас у него на глазах произошла революция.

— Государь батюшка… — прошептал он, медленно поднимая на меня безумный, фанатичный взгляд. — Да ведь это… Это же втрое… в четыре раза быстрее мы фузеи клепать станем! Я прямо сейчас велю в кузне прут отковать, да напильниками канавку нарежу. К вечеру опробуем!