Ровный поток узнаваемой… энергии.
«Нельзя! — завизжала Сгаэль. —Я же тебя выбрала!»
Но меня выбрала и Вайолет.
Я потянулся.
Сердце заикнулось, я задохнулся и подскочил в постели. Ощупал шею, но она была сухая. Ни потока пота. Ни ноющих мышц. Никакой усталости. Только Вайолет — спящая рядом, с дыханием глубоким и ровным из-за измождения, оставившего в напоминание о себе синяки под глазами, а ее рука лежала так, словно тянулась ко мне даже во сне.
Я смотрел на нее долго, пока не унялось заходящееся сердце; взгляд скользил по всему ее телу — от серебристых линий ее полученных в боях шрамов до серебристых волос на подушке. Она была так прекрасна, что я не мог выдохнуть. И я ее чуть не потерял.
Я провел кончиками пальцев по гладкой, мягкой коже ее щеки, там, где совсем недавно были дорожки слез. Сегодня она потеряла мать, и хоть я не стал бы скорбеть по Лилит Сорренгейл, я не мог вынести мучений Вайолет.
И все же скоро стал бы новой причиной для них.
— Я люблю тебя, — прошептал я просто потому, что мог, а потом как можно тише поднялся с постели и быстро оделся в лунном свете.
Бесшумно вышел из спальни, добрался по коридору до лестницы, окружив себя теплом теней, спустился этаж за этажом в туннели Басгиата.
Я не пытался обращаться к Сгаэль. С самого завершения битвы она хранила жуткое молчание.
Двери на мост открылись по моему приказу, как и двери с противоположной стороны. Закутанный в тени, я миновал переполненный лазарет, где до этого часами дожидался, когда закончится операция Сойера. Я обошел двух пьяных кадетов из пехоты и продолжал идти по туннелю, повернув только раз — у охраняемой лестницы, ведущей к моей цели. Стражник звучно зевнул, и я проскочил незамеченным благодаря усилению своей печати… или как это назвать.
В последний раз, когда я шел по этим лестницам, я убил всех на своем пути к Вайолет. Ирония была в том, что теперь я остановился перед той же камерой, вглядываясь сквозь зарешеченное оконце в Джека, блядь, Барлоу.
— Неплохо выглядишь, — сказал он, с улыбкой садясь на отремонтированной койке. — Принес мне сыворотку? Вроде бы следующая доза только завтра утром.
— Назови лекарство. — Я сложил руки на груди.
— От сыворотки? — фыркнул он. — Антидот.
— Ты отлично, сука, знаешь, о чем я. — Из углов его камеры заспешили тени. — Скажи немедленно, и я не пошлю за риберстадским шкафом, в котором ты будешь висеть, пока не мумифицируешься на хрен.
Джек медленно поднялся, с хрустом разминая шею, перешел в середину камеры, где стоял прикрученный к полу стул, на котором пытали Вайолет.