— Сейчас. — Мои руки гладили его широкие плечи и скользили по метке от челюсти до самого предплечья.
— Сейчас, — согласился он.
В следующем поцелуе не было ничего отработанного или отточенного — лишь желание, подслащенное отчаянием, способным потягаться с моим собственным и оттого еще более жарким. Это именно то, что мне было нужно, — чтобы меня зажали между телом и камнем, чтобы Ксейден напирал на меня с той же настойчивостью, которую я испытывала к нему.
Его рука скользнула по моей груди, по изгибу талии, а затем принялась одну за одной расстегивать пуговицы у меня на штанах. Его пальцы без колебаний проникли под одежду, прошлись по лобку, раздвинули и погладили нежную, влажную кожу губ, а потом тронули клитор.
Моя спина выгнулась, а я едва не задохнулась от раскаленного удовольствия.
— Даже горячее, чем я помню. — Поцелуи Ксейдена мягко покрывали мою шею, переполняя меня ощущениями, а пальцы дразнили легкими словно перышки прикосновениями. — Проклятье, ты на ощупь словно шелк. Горячий, гладкий шелк. — В его голосе снова появились хриплые нотки, которых мне так не хватало.
Он склонился над моей грудью, и его зубы идеально точно слегка сжали мой сосок, так, чтобы внутри меня плотно свернулось удовольствие. Ну разумеется, он знал, как мне нравится. Это был не первый наш раз. И не последний тоже.
У меня под кожей накапливалась сила, пока он кружил вокруг моего набухшего клитора, отказывая мне в столь желанном давлении.
— Ксейден, — взмолилась я, впившись ногтями в его плечи, но стараясь не задеть его новый шрам. Каждое движение его пальцев и языка молнией отдавалось в моем организме, электризуя каждый нерв, до тех пор, пока я вся не превратилась в сверхчувствительную тетиву, натянутую туго, но не до конца.
— Я точно знаю, чего ты хочешь, — он скользнул по моему клитору, — и что тебе нужно.
Два пальца проникли внутрь меня.
Глубже. Ближе. Больше. Вот что было мне нужно.
— Так дай же мне это, — потребовала я, покачивая бедрами.
— Я ждал целую вечность, чтобы коснуться тебя.
Пока он усиливал давление, делая движения более плотными и быстрыми, мое дыхание вырывалось наружу прерывистыми стонами, кожа покраснела, нахлынула волна жара.
— Боги, ты только посмотри на себя. Ты — все, что мне когда-либо будет нужно. Только ты. Только это. Только мы. — Его голос обжигал меня, звучал в голове, пока не затмил собой все остальное, я больше не видела, не слышала, не чувствовала и не думала ни о чем другом. Он был всем, наблюдал за тем, как нравилась мысль, что он точно так же думал обо мне.