«Прибыл их вожак» , — сообщил Тэйрн, и, судя по тому, как все всадники вскинули головы в небо, включая меня, это заметил не только он.
И там, посреди орды, теперь парила покрупнее остальных виверна с наездником в ярко-синей форме. Бездна у меня в животе подсказывала, что если он приблизится, то я узнаю его темные редеющие волосы и поджатые в раздражении губы, пусть логика и возражала, что это невозможно, что это просто гребаныйсон .
Сердце заколотилось, кожу пропитал страх холоднее дождя и тающего снега вокруг.
— Как видишь, — сказала мама, с трудом отводя глаза от орды. — Для чар уже поздно.
— Нет! — возразила я.
— Кадет… — начала она.
— Я могу их поставить, — пообещала я, встав у нее на пути, когда она попыталась меня обойти. — Если камень можно зарядить, я поставлю чары!
— Кадет! — Мама побагровела.
— Хотя бы проверим, держит ли камень силу, пока ты не приговорила нас всех к смерти! — давила я.
— Вайолет! — прикрикнула мама.
— Послушай меня! — рявкнула я в ответ. — Хоть раз в своей жизни послушай, что я тебе говорю!
Она отпрянула. Я этим воспользовалась.
— Хоть раз вмоей жизни — поверь мне. Имей в меня веру. Я могу поставить чары.
Вот оно — еле заметный прищур ее глаз говорил, что я завладела ее вниманием.
— Если мы поставим чары, всем вивернам на этом поле конец. Все темные колдуны лишатся сил… — Я сглотнула, вспомнив Джека. — Почти. Назови хоть одно оружие, которое на это способно. Просто пойдем со мной и проверим, держит ли камень заряд. Помоги мне его наполнить! — умоляла я. — Если не держит, я сделаю все, что скажешь, но я могу, генерал. Я знаю, как!
— Хватит. Только время тратим. — Мельгрен отмахнулся от меня и двинулся со своими адъютантами к Кодагу.
— Погодите! — окликнула его мать, и у меня остановилось сердце.
— Прошу прощения, генерал? — рявкнул Мельгрен, разворачиваясь к нам в арке.
— Это моя академия. — Мама выставила подбородок. — Я сказала: погодите.
— Это моя армия! — прикрикнул он. — И ждать мы не будем!
— Технически здесь только половина армии — твоя, — заметил Ксейден, вперившись в орду виверн. — А вторая — моя. И раз уж тебе было несложно казнить моего отца, мне несложно бросить тебя умирать, если ты откажешься ей помочь.
Мельгрен воззрился на Ксейдена. От его лица медленно отливала кровь.
— Я так и думал. — Ксейден протянул мне руку. — Пройдешься со мной, Вайолет?
От чего-то в его голосе — может, от смирения — я сплела свои пальцы с его и вышла из арки, мимо Мельгрена — к драконам.
— Куда вы? Они сейчас нападут… — начал Мельгрен.
— Выигрываю ей время, — ответил Ксейден, и мне стало нехорошо на душе. — И они не нападут. Не сейчас. Они все еще ждут.