Гробовский лишь хмыкнул и покачал головой:

— Что ж… Давайте тогда думать.

— Много-то человек не надо, — сразу предупредил гость. — Переворот восемнадцатого брюмера мы устраивать не собираемся.

— Ну, Петр Николаич… — сыскарь развел руками. — Ты еще термидорианцев вспомни! И вообще, всех заговорщиков, про которых в учебниках истории сказано. Ладно, давайте к делу! Сдается мне, мы что-то не с того начали. Не с банды надо, а с товарища уполномоченного. Вообще, что мы о нем знаем? Я лично — вообще ничего. Думаю, и Иван Палыч — тоже.

— Уполномоченный… — скупо покивал Лаврентьев. — Есть о нем кое-что. Гладилин как-то рассказывал…

Уполномоченный представитель управделами Совнаркома товарищ Бурдаков относился к тому классу новой советской бюрократии, что очень многое взяла от бюрократии старой, царской, прибавив к этому «насущную революционную жестокость» и нечто такое, что товарищ Ленин обозвал «комчванство». Обычный делопроизводитель, Бурлаков начал карьеру еще в старые времена, мелким клерком одного из второстепенных имперских ведомств в чине коллежского регистратора. Примыкал к меньшевикам, потом, в октябре, быстро перешел к большевикам. Всегда был под рукою, и когда срочно понадобились опытные управленцы — вот вам, пожалуйста, товарищ Бурдаков! Обычный чиновник, и вовсе не герой. С шашкой, верхом на коне такого не представить! Однако, людей уже погубил немало. Ловко составленная бумага, она ведь не только собственную незаменимость подчеркнуть может, но и устранить конкурентов.

— Еще до женского полу охоч, — попивая кипрей, продолжал Лаврентьев. — Попросту говоря — бабник. Из достоинств — любит лично водить машину. Научился в тыловых частях. Это Гладилину товарищ Семашко рассказал. А еще сказал, что в правительство набрали в спешке, абы кого. Кто рядом оказался. Как сказал Ленин — «негодных переменить всегда сумеем». Ну вот пока так…

— Значит, не герой, говоришь… Бабник, и водит машину сам… Отлично! На ловца — и зверь… Так, теперь следующее, — улыбнувшись, Гробовский подергал ус. — Куда наши его возить собираются?

— На суконную мануфактуру, понятно… в депо, наверняка, повезут… ну и в уезд куда-нибудь…

— А самое крупное село в уезде — Зарное! — негромко протянул Иван Палыч. — И что показать — есть! Больница, считай — образцовая. Комсомольская ячейка есть, даже красные скауты! И, самое главное — школу не сегодня-завтра откроют полностью! Среднюю! Анна Львовна говорила — учителей нашли, пайком хорошим прельстили. Это кроме Николая Венедиктовича — тот на начальных классах будет.