Он не стал ставить бутылку на стол. С мощным, коротким взмахом он швырнул ее через весь зал, точно в Гробовского! Одновременно с этим он изо всех сил толкнул официантку прямо Девушка споткнулась, Упала, преграждая путь для атаки.
Стекло и пена брызнули во все стороны. Закричала упавшая официантка. Хорунжий, используя эту долю секунды замешательства, как пантера, рванул с места. Не к главному выходу, где его ждали, а вглубь зала, к запасной двери, ведущей на кухню.
— Держать! — заорал Гробовский, выхватывая наган.
Раздался первый выстрел. Потом второй. Пули впились в дверной косяк, но Хорунжий был уже за дверью. Гробовский, спотыкаясь о опрокинутые стулья, бросился за ним. Иван Палыч, обогнул плачущую девушку, ринулся следом.
Кухня встретила их грохотом опрокидываемой посуды и испуганными криками поваров. Хорунжий, ловко лавируя между столами, уже был у черного хода. Он рванул дверь на улицу и выскочил в темноту.
Гробовский и Иван Палыч выбежали следом. Со стороны главного входа уже слышались крики Субботина и топот сапог подбегающего наряда. Но было поздно. В узком, темном переулке за «Тройкой» никого не было. Лишь вдалеке, на другом конце улицы, мелькнула и скрылась за углом тень.
Хорунжий исчез, словно растворился в холодном ночном воздухе.
Глава 20
Как всегда, по пути со станции, Гробовский заглянул в больницу за супругой. Аглая мало помалу снова включалась в работу, оставляя младенца Николеньку на попечение матушки и сестер. В день выходило часа на два-три, но и это было уже хорошо, тем более, что Аглая так и несла свое бремя заведующей. В тяжелых случаях выручал Иван Палыч, но уездная больница давно не была его основным делом. Как куратор всей уездной медицины, доктор вынужден был думать обо всех — и о больницах, и о фельдшерских пунктах, и о снабжении лекарствами, и еще много о чем. Голова шла кругом!
К тому же еще и проблемы с бандитизмом, столь нагло вторгшимся в его частную жизнь. Пока Хорунжий на свободе, Иван Палыч и его супруга не могли чувствовать себя в безопасности, а потому, поимка опасного преступника стала для доктора поистине личным делом.
Руководители ЧК это хорошо понимали, и от помощи доктора не отказывались. Тем более, Иван Палыч невольно оказался посвященным во все секреты уездной Чрезвычайной комиссии. С кем теперь и советоваться, как не с ним? Тем более, в столь сложном и опасном деле, уже породившем несколько трупов!
Как полагала доктор, выйти сейчас на Хорунжего можно было только через Букиниста — Профессора. Ускользнув из засады, бандит затаился… тоже самое можно было сказать и про его подельника — Букиниста.