Последняя по списку аптека находилась почти в центре города, на Большой Пушкарской, как раз напротив народной столовой «Эгалите», куда больше известной, как бывший ресторан «Тройка».
К освещенному керосиновыми фонарями крыльцу то и дело подкатывали извозчики, а то и сверкающие лаком авто, еще почему-то не реквизированные. Толстощекий швейцар, улыбаясь, раскланивался перед богато одетыми това… нет, нет, не товарищами, а перед самыми настоящими господами и дамами. Откуда они здесь взялись, откуда взялось все их богатство — Бог весть. Наверное, это были тени темного царского прошлого, тени бесконечной черной зимы.
Красников, кстати, давно собирался поводить в подобных местах регулярные облавы, да вот пока что не доходили руки.
Ага! Доктор поспешно отвернулся, заметив появившегося на крыльце Гробовского в компании с ответственным столичным товарищем Бурдаковым. Оба явно кого-то ждали… Ага, вод покатила пролетка с шикарной дамочкой в шиншилле и модной каракулевой шапочке с длинным фазаньими пером.
Ну, вот она — Егоза, фальшивая журналисточка! Теперь вся компания в сборе…
За дверями «народной столовой» цыганский оркестр грянул «Из-за острова на стрежень»… Кутеж начался!
* * *
В пять минут десятого доктор и Анна Львовна уже вышли на крыльцо. Ждали обещанное авто, болтали. На ступеньках стояли коробки с лекарствами.
— Господи, как представить, что Аглая пережила… — покачал головой Анна Львовна. — Сейчас-то она как?
— Тяжеловато еще… Но выкарабкается! Девушка она деревенская, сильная… Далеко пойдет!
— А мы-то с тобой… Когда? Декабрь уже… Рождество скоро.
Иван Палыч неожиданно хохотнул:
— Так Рождество, вроде как, новая власть отменила.
— Вот мы вместо него свадьбу-то и устроим! Ой, вон, вон — едут.
Вспыхнули во тьме автомобильные фары…
Глава 12
Предрассветный туман, белесый и влажный, стелился по реке, пропитывая одежду до нитки холодной сыростью. Иван Палыч, сидя на корме одной из двух лодок, кутался в поношенное драповое пальто и вглядывался вдаль. Нехорошие воспоминания посещали его сейчас — как он упал тогда с обрыва в реку, как понесла его бурная Темнушка… Но назад пути не было. Ни тогда, ни сейчас.
Всё началось вчера под вечер, когда в больницу, шмыгая носом и беспрестанно чихая, завалился сам начальник уездной милиции.
— Виктор Степаныч, — удивился доктор, — Вы на себя не похожи! Весь расклеился. Заболели?
— Простудился, Иван Палыч, — сиплым голосом ответил Красников и чихнул с таким размахом, что, казалось, снесет со стола склянки. — Погода такая, дрянная. Помоги, дай чего-нибудь, а? Голова раскалывается, в горле першит… Завтра дело важное, а я — как вареный.