А еще — снотворного нужно взять с собой. На всякий случай. Кто знает, как все обернется. А от этих головорезов можно ожидать чего угодно.
«За вами будут следить. Каждый ваш шаг».
Иван Павлович подошел к окну, отодвинул штору и выглянул в ночь. Двор больницы тонул в глубокой тьме, лишь одинокий фонарь у ворот отбрасывал желтоватый, неверный свет. И тут он его увидел.
В глубине двора, прислонившись к стволу старой березы, стоял мужчина. Высокий, в темном длинном пальто и картузе, надвинутом на глаза. Он не двигался, не курил, просто стоял и смотрел на освещенные окна больницы, в частности, на окно его кабинета. Зима, холодно, а он стоит. И не просто так.
Ледяная волна прокатилась по телу Ивана Палыча. Это не был ночной сторож и не случайный прохожий. Это был тот самый наблюдатель, приставленный к нему. Вот ведь черт!
Иван Павлович отстранился от окна вглубь комнаты, в тень. Значит, все серьезно. Любой его неверный шаг — к Гробовскому, к Красникову, даже попытка тайком покинуть больницу — будет немедленно замечен. И последствия… Он снова вспомнил бледное, искаженное ужасом лицо задушенного милиционера Ефремова.
Он был в ловушке. Впрочем, ему было не привыкать.
Глава 16
Всю ночь Иван Палыч провел в задумчивости, сказав жене, что нынче дежурит в больнице, а завтра сразу поедет в город по бюрократическо-медицинским делам. Хоть и выходной, а многие учреждения работали.
Подставлять своих нельзя никоим образом, нужно было что-то срочно придумать, выкрутиться самому. Время! Тянуть время. И что-то предпринять… Что?
Итак, сегодня — укол сальмовина, завтра можно будет придумать что-то еще. Что именно? Мысли путались, ничего путного на ум не приходило.
Соберись! — скомандовал сам себе Иван Палыч. — А ну, живо! И — думай. Думай, соображай…
Его состояние заметила даже пришедшая утром Глафира:
— Ой, Иван Палыч! Вы нынче какой-то сам не свой.
Прибежали красные скауты во главе с Анюткой Прониной — нынче они по очереди помогали больнице, дежурил по двое, по трое даже и в учебные дни, а уж тем более сейчас — в воскресенье. Чистили снег, мыли полы, даже потихоньку учились делать перевязки. Даже вот, нарядили елку! Пронин, глядя на такое своеволие, хмурился, но ничего не говорил.
Слава Богу, заразных больных пока что в лечебном учреждении не было: кого-то вылечили, выписали, а кто-то отправился на погост. Увы, медицина не всесильна.
— А мы вот решили восстановить театральный кружок! — подметая пол, хвасталась Анюта. — Сами! Нам товарищ Нюра Резанович обещала помочь.
— Что ж, молодцы.
Работница ткацкой фабрики Нюра Резанович, активная и целеустремленная девушка, недавно возглавила уездный комитет комсомола и теперь вовсю создавала комсомольские ячейки в уезде, заодно опекая и «красных скаутов».