Он посмотрел на мертвое лицо бандита, и по его спине пробежал холодок.
— Если бы не этот сердечный приступ… — он не договорил, но все и так поняли. Они все, включая его самого и Ивана Палыча, сейчас лежали бы здесь же, простреленные навылет.
— Поэтому они и ушли, — кивнул Иван Палыч. — Они ждали команды, ждали очереди пулемета. Но ее не последовало. Они поняли, что что-то пошло не так. И решили не рисковать. Демонстративно отстрелялись и отступили. Они до сих пор не знают, что их главный козырь… просто скончался от разрыва сердца.
Красников тяжело выдохнул. Чудом выжили в ловушке, которая должна была стать для них могилой. Он с отвращением посмотрел на мертвое тело пулеметчика, этого несостоявшегося ангела смерти, спасшего их своей собственной кончиной.
— Значит, Хорунжий не просто знал о нас. Он подготовил нам настоящую мясорубку, — задумчиво прошептал он. — А мы, как слепые котята, полезли прямиком в пасть.
— Не корите себя, Виктор Степаныч, — тихо сказал Иван Палыч, всё ещё всматриваясь в чернеющий за поворотом лес, куда скрылись бандиты. — Они учли всё. Кроме одного — шаткости человеческого здоровья.
В этот момент из хижины, тяжело дыша, выскочил коренастый милиционер. В руках он сжимал не только смятые бумаги, но и небольшой, испачканный сажей клочок.
— Товарищ начальник! Вот, еще нашёл… — он протянул листок Красникову. — Это же ваш почерк?
Красников схватил бумажку. Это был обрывок служебного бланка уездной милиции. На нём, торопливым, но знакомым почерком, было нацарапано всего несколько слов: «… операция по Хорунжему. Завтра на рассвете».
Лицо начальника милиции стало абсолютно белым, белее утреннего тумана. Он медленно поднял глаза на Ивана Палыча.
— Это… это моя записка, — выдавил он. — Я вчера… перед тем как к тебе идти, набросал план… так, для себя… в участке. Он лежал у меня в ящике стола. На замке. Имею привычку делать записи, чтобы не запутаться… Как же это так… Кто…
— Крыса, — холодно ответил Иван Павлович. — Которая завелась у вас в участке.
Глава 13
Прошло несколько дней, насыщенных тревожным, лихорадочным ожиданием. В Зарном, казалось, воцарилось спокойствие, но под тонкой коркой обыденности клокотала тревога. Особенно это было заметно в милицейском отделе. Красников, осунувшийся и постаревший за эти дни, проводил бесконечные совещания за закрытыми дверями, пытаясь вычислить предателя. Под подозрением оказался каждый, кто имел доступ к его кабинету: от уборщика до дежурных по участку. ШепоткИ и косые взгляды отравляли атмосферу в милиции, сея семена взаимного недоверия.