— Я… я не знаю… — потерянно прошептал Гробовский. — Мы же вместе с тобой были…
— Судороги замечал, вчера, или раньше? Хотя бы подергивания? — Иван Павлович оттянул веко Аглаи, глянул зрачок. Реакция на свет была вялой.
— Нет, вроде… нет… Не замечал я никаких подергиваний. Иван Павлович, что с ней⁈
Вместо ответа доктор схватил со стола стакан — видимо, Аглая пила воду. Резко плеснул ей в лицо. Алексей Николаевич вскрикнул от неожиданности, но Иван Павлович был неумолим. Он снова потряс ее за плечо.
— Аглая! Открой глаза!
Она слабо застонала, веки дрогнули. Взгляд был мутным, неосознанным.
— Аглая, как зрение? Мелькание? Мушек перед глазами не было? — сыпал вопросами Иван Павлович, уже растирая ей виски каким-то резко пахнущим составом.
— Постой… Жа-жаловалась… да, вчера… сказала, в глазах темнеет… — вспомнил Гробовский.
— И голова болела? Сильно?
— Да! Просила занавесить окно…
Иван Павлович отшатнулся от койки. Его собственное лицо покрылось капельками пота.
— Ну? — осторожно спросил Гробовский.
— Преэклампсия, — произнес доктор хрипло, и слово прозвучало как приговор. — Тяжелейшая. Почечная недостаточность, гипертензивный криз, генерализованные отеки. Сейчас все это перейдет в эклампсию. Судороги, инсульт… послеродовая эклампсия еще страшнее. Она умрет. Оба умрут.
— Иван Павлович… — только и смог выдохнуть Гробовский и доктор выругал себя — нельзя было этого говорить вслух. Но больничные навыки не так-то просто истребить, даже пребывая в чужом теле.
Но диагноз был точным. Если не поспешить и не принять срочных мер, то…
— Мне нужно мочегонное! И сердечные препараты! Сульфат магния, чтобы судороги снять!
— Так ведь нет судорог…
— Будут! И совсем скоро!
Иван Павлович подскочил к шкафу, где лежали препараты, принялся их искать.
— У нас их нет, — совсем тихо, одними губами прошептала Аглая.
— Черт! — в сердцах выругался Иван Павлович, вспомнив, что недавно и сам делал ревизию запасов.
Доктор схватился за голову, делая усилие над собой. Потом резко выпрямился и посмотрел прямо в глаза Гробовскому. Взгляд его был ледяным, профессиональным.
— Единственный способ остановить этот процесс — прекратить беременность. Сейчас. Немедленно. Пока не начало кровоизлияние, а почки не отказали полностью.
Алексей Николаевич замер, не понимая.
— Прекратить? Да ты что…
— Алексей Николаевич…
— Что ты такое говоришь⁈ Как? Роды вызвать? Но она же не может…
— Не роды, — Иван Павлович произнес слова четко и ясно, чтобы не осталось никаких сомнений. — Кесарево сечение. Sectio caesarea. Прямо сейчас. Это не вариант, Алексей. Это единственный шанс. Единственный. Решай.