— Не переживай, сейчас еще один укол сделаем, легче станет.

— Скажите, Иван Павлович, рука… она будет работать?

Два дня назад, во время операции, Иван Павлович увидел всю серьезность ранения. Пуля не просто пробила плечо — она раздробила плечевую кость, превратив ее в острые, смертоносные осколки. Стандартная практика в таких условиях — ампутация. Или, в лучшем случае, неподвижная, бесполезная конечность, которая навсегда останется мертвым грузом.

Но Иван Павлович пошел другим путем. Пока Сашка отходил от наркоза, доктор набросал на клочке бумаги чертеж и послал Глафиру с этой запиской к деревенскому кузнецу Никодиму, известному своим мастерством.

— Будут тебе штифты, лекарь, — хрипло ответил тогда кузнец, разглядывая эскизы. — Тонкие, из хорошего железа. Закалю, как надо.

И сделал! Причем в очень короткие сроки — буквально за день. Впрочем, другого от рукастого мастера доктор и не ожидал. Правда, пришлось использовать серебро, металл достаточно мягкий. Однако на то были причины — платины или титана не найдешь в селе, да и кузнец просто так не выкует из него хоть что-то. А серебро, хоть и дорогой, но не такой редкий металл — взяли для этого дела чайные ложки и портсигар. Да и биологическая совместимость у него хорошая — серебро не отторгается организмом, как железо или медь.

И вот теперь, вставив эти самодельные, но идеально обработанные стержни и крепления, Иван Павлович собрал кость, как сложный пазл. Это была ювелирная работа в адских условиях, азартная ставка на будущее.

— Рука будет работать, — твердо сказал Иван Палыч, аккуратно снимая старую повязку. Рана была чистой, признаков нагноения не было. — Но при двух условиях. Первое — полный покой. Никаких движений, пока я не скажу. Второе — потом, когда кость срастется, тебя ждет долгая и, уверяю тебя, очень болезненная работа с суставами. Будешь заново учиться ей двигать. Готов?

Сашка, не отрывая взгляда от умного, уставшего лица доктора, кивнул.

— Готов. Лишь бы не инвалидом… Спасибо вам, Иван Палыч.

— Спасибо потом скажешь, когда сможешь винтовку держать. Но это еще не скоро, — ответил доктор, накладывая свежую повязку, пропитанную дезинфицирующим раствором. — А пока — спи, набирайся сил. Самое страшное позади.

— Хотелось бы в это верить… — задумчиво ответил Сашка.

— Держишься молодцом, — тихо сказал доктор. — Кость срастется. Главное — покой.

Сашка бледно улыбнулся, глядя в потолок. И вдруг задумчиво произнес:

— Жаль, конечно, что так вышло… Всё шло по плану, а тут… такой облом.

— В нашем деле редко всё идёт по плану, — философски заметил доктор, поправляя подушку. — Особенно когда кто-то знает твой план лучше тебя.