Шан Сижуй резко вырвал руку из хватки Шан Луншэна и с налитыми кровью глазами тихо прорычал:

– Я уже настрадался! И за грехи свои расплатился! А сейчас ты говоришь мне, что фамилия моя не Шан! Если я брошу сцену, что мне останется? Чем еще заняться? И кто вернет мне эти двадцать лет, потраченные на оперу? – Договорив, он зашагал вперед, грудь его распирала страшная ярость.

– В этой жизни фамилия моя как была Шан, так и останется!

Голос Шан Сижуя звучал подобно раскату грома, и окружающие, заслышав его, решили, будто братья ссорятся, и поспешили убраться подальше. Тот самый фальшивый племянник попытался по выражению их лиц прочесть, о чем они разговаривают, и посчитал, что Шан Сижуй рассердился на старшего брата из-за контрабанды европейских лекарств. Чувствуя себя виноватым, поспешил нагнать Шан Сижуя и с улыбкой проговорил у него за спиной:

– Сударь Шан, прошу вас замедлить шаг, позвольте мне сказать вам пару слов.

Шан Сижуй повернулся к нему, смерил взглядом и зашагал медленнее. Фальшивый племянник кивнул:

– Сегодня сударь Шан не побоялся бесчестья и протянул нам руку помощи, вы предотвратили огромную беду, я безмерно вам обязан!

Шан Сижуй ответил:

– Это все благодаря усилиям моего старшего брата, если кого вам и следует благодарить, так это его.

Но Шан Луншэн только что, кажется, лишил Шан Сижуя своей фамилии и отныне перестал быть его старшим братом. Шан Сижуй застыл в растерянности, на него накатила обида вперемешку с тоской, а фальшивый племянник истолковал его подавленный вид по-своему.

– Как бы там ни было, ради нас господин Шан пожертвовал собственной репутацией. Когда придет время, наше правое дело увенчается победой, в Поднебесной воцарится спокойствие, и тогда я непременно расскажу всем правду, восстановлю доброе имя господина Шана.

Услышав столь торжественные клятвенные заверения, Шан Сижуй не удержался и бросил на него серьезный взгляд, после чего задумчиво проговорил:

– А я ведь вспомнил, кто вы. На том семейном торжестве у председателя Суня вы тоже были. Хань из Яньаня…[112]

Однако полное имя господина Ханя он так и не вспомнил. В политике Шан Сижуй был совершенно несведущ, но так как ему приходилось общаться с высокопоставленными чиновниками, что-то он да слышал, так что вслед за важными лицами называл революционную силу «пришедшие с Яньаня». Восстановив в памяти события сегодняшнего дня, он изумленно проговорил:

– Так мой старший брат присоединился к партии?

Господин Хань улыбнулся в ответ:

– Старший господин ни к кому не присоединился, им движет высокое чувство долга.