Мама Александра Герасимовна
В самом прямом смысле — на новом месте папа преуспел, разбогател и стал владельцем двух нефтяных компаний. Много занимался благотворительностью, в частности, был одним из спонсоров строительства Бакинской детской больницы.
В семье было пять дочек: Мария, Антонина, Оля, Нюра, Валя и сын Сергей. Все они получили прекрасное домашнее образование, всех учили музыке, и все было хорошо.
О хорошем отношении к прислуге
Но потом грянула революция. Отцовские компании были национализированы, из двухэтажного особняка семейство Грушман выселили.
В это же время умирает мама, а Павел Александрович от всех этих потрясений сходит с ума.
Хотя старшие дети были уже практически взрослыми, они были совершенно не приспособлены к жизни. Спасла всех работавшая у Грушманов кухарка — бывшая прислуга взяла детей к себе, на остатки денег они открыли небольшую столовую с домашней кухней, где и трудились научившиеся готовить сестры Грушман.
Футуристка
Выросшие дети разъехались, Антонина Грушман перебралась в Москву, где вскоре и стала подающей надежды поэтессой Ниной Саконской.
Нина Саконская с сыном Александром Соколовским
Надежды она подавала действительно серьезные, достаточно сказать, что в книге знаменитого футуриста Алексея Крученых «Сдвигология русского стиха: Трактат обижальный и поучальный», вышедшей в 1923 году, одна из глав называется «От импрессионизма к сдвиговому образу. Образы сердца, по стихам Н. Саконской».
Но создательницей нового поэтического языка она не стала — после рождения сына Нина Павловна начала писать детские стихи и в этом жанре нашла свое призвание.
Привет с того света
В 1930-е годы Саконская получила неожиданный привет от давно умершего отца. Ее вызвали в НКВД. Сами понимаете — как это воспринималось в те времена. Но, неожиданно, визит закончился не горем, а радостью.
Оказывается, еще до революции рачительный родитель застраховал всех своих детей, открыв каждому счет в английском банке. И теперь альбионские банкиры искали в СССР если не самих вкладчиц, то хотя бы наследников. После этого вызова все сестры довольно долго получали валюту, которую можно было потратить в торгсинах.
Последний день Цветаевой
В войну Саконская была в эвакуации в Елабуге, где выживала, давая уроки музыки и близко сдружилась с Мариной Цветаевой. Лидия Либединская вспоминала:«Она была последней из эвакуированных (кроме Мура), кто видел Цветаеву вечером накануне самоубийства. Цветаева была у нее накануне. В закутке елабужской комнаты Саконской висело бакинское сюзане, которое она привезла с собой. Вышитое на сатине — тогда это модно было, надо было как-то стены прикрывать. Это сюзане было большое, как ковер. Саконская рассказывала, что Цветаевой оно очень нравилось. Оно спускалось со стенки и накрывало пружинный матрац, а рядом стояла настольная лампа, которую Саконская тоже привезла с собой из Москвы. Цветаева любила садиться в свете лампы на фоне сюзане. Саконская так и запомнила ее в предпоследний вечер. И еще она сказала, что отговаривала ее уезжать. А на следующий день Цветаева покончила с собой».