За спиной они слышали грохот схватки между опомнившимися китайцами и смертниками-тибетцами, прикрывавшими отход…
Освобожденный Богдо-гэгэн в благодарности присвоил спасителю титул цин-вана (сиятельного князя) и четыре привилегии, а новоявленное «сиятельство» скоро взял Ургу и на какое-то время стал фактическим правителем Монголии.
Но это уже другая история…
Глава 10 Как хоронили Вячеслава Тихонова
Работая корреспондентом, потом обозревателем, потом начальником отдела культуры «Газеты.ру» я проводил в последний путь немало актеров, но почему-то похороны Вячеслава Тихонова запомнил особенно четко.
Обычно пишут: «Москва прощается с…» Неправильно пишут. Тогда, в 2009 году, совершенно точно, с актером Вячеславом Тихоновым прощалась вся страна.
По дороге в Дом кино, где состоится панихида, останавливаюсь на «Белорусской» — купить цветы. Продавец-азербайджанец, протягивая розы, неожиданно говорит с сильным акцентом: «Земля ему пухом». На мой недоуменный взгляд поясняет: «Тихонову. Какой артист был, э-э-э!» Замолкает, машет рукой.
По Второй Брестской потоком идут люди с цветами. Движение перекрыто. Очередь на прощание поворачивает за угол на Васильевскую и теряется где-то вдали. В фойе — фотография Вячеслава Васильевича в обрамлении телеграмм с соболезнованиями. Медведев, Путин, Лукашенко, Тимошенко, Ющенко, их коллеги из Казахстана, Татарстана, главы творческих объединений, члены правительств.
Президенты, главы государств — а когда-то мальчишки и девчонки, бегавшие в кино на «ЧП», «Войну и мир», «Белого Бима», «Они сражались за Родину» и припадавшие к телевизорам, когда шли «Семнадцать мгновений весны» или «ТАСС уполномочен заявить».
Церемония прощания еще не началась, но у гроба на сцене в Большом зале Дома кино уже гора из цветов.
Проститься подходят режиссеры Николай Губенко, Сергей Соловьев, актриса Римма Маркова, телеведущий Владимир Молчанов… Вспоминаю, что именно его отец написал великолепную песню про журавля в «Доживем до понедельника». Господи, сколько же в моей жизни было Тихонова…
Началось прощание, люди идут бесконечной цепью — старики, мальчишки, мужчины, женщины в дорогих шубах и послуживших куртках на синтепоне. Кто-то несет охапку бордовых роз, кто-то — две белых гвоздички. Из колонок музыка Таривердиева — а что еще может звучать в этот день?«Я прошу, хоть ненадолго, грусть моя, ты покинь меня…» На большой фотографии — Вячеслав Васильевич во времена своего расцвета, где-то из конца семидесятых. Строгий костюм, едва угадывающая улыбка и глаза невозможной глубины. Наверное, никто в нашем кино не мог так смотреть.