Но Ротов его не простил.
«Зла этому человеку не желаю, но видеть его не хочу, — признавался Константин Ротов друзьям.— Не могу… А теперь вот письмо. Снова просит прощения. Нечего мне ему ответить. Ничего я ему не напишу».
Вскоре после этого Константин Павлович слег. Парализовало правую руку. Тогда он попросил планшет, бумагу, карандаш и настойчиво стал учиться рисовать левой рукой. Не рисовать он не мог.
Переучится не успел — 16 января 1959 года художник Константин Павлович Ротов скончался и был похоронен на Введенском кладбище в Москве.
В «Крокодиле» долго думали, что делать с рисунками Храпковского, но когда Ротов заболел, решили отправить их обратно, чтобы не травмировать Константина Павловича.
Так случилось, что Михаил Борисович Храпковский получил бандероль с рисунками одновременно с известием о смерти Ротова. И этого удара человек со сломанной судьбой уже не перенес — с Храпковским случился инфаркт и через несколько дней, 17 февраля 1959 года, он скончался. Похоронен на Центральном кладбище Алма-Аты.
Бывшие друзья умерли с месячным интервалом.
Вот, в общем, и вся история двух художников, которых судьба затянула в шестеренки времени.
Извините, что получилось длинно.
Кто был первым русским блогером?
Кто был первым русским блогером? Претендентов на это звание много, я тоже хочу выставить своего.
Моего кандидата зовут Кузьма Попович, он жил в Пскове в начале 14 века, работал писцом и был разгильдяем.
Начало 14 века, напомню — это довольно давно. Москва только-только стала независимым княжеством, пока еще мелким и глубоко провинциальным. Там правит всего лишь второй по счету князь, отмороженный Юрий Данилович.
Так вот, к вопросу о блогерстве Кузьмы Поповича. До нас дошли четыре книги, которые он переписывал совместно с отцом — Андреем,«попом Микулинским» (т.е. священником псковской церкви св. Николая Мирликийского). Кстати, Попович у Кузьмы, как вы понимаете, ни разу не фамилия. Это статус — попович, то есть сын попа.
Приличные переписчики от себя в переписываемых книгах практически ничего не писали. Максимум — в начале сообщат, что, мол, такого-то числа такого годаэтим полукреслом мастер Гамбс начинает новую партию мебели раб божий Гаврила начал переписывать эту книгу, Господи, помоги, спаси и сохрани.
И все!
Не то наш герой. Кузьма Попович писал на полях переписываемых книг все, что считал нужным. Как любой блогер, важным он считал абсолютно все, случившееся с ним. Поэтому на полях появлялись записи вроде:«Уже нощь, вельми тьмно» ,«У, побьзди боля Лука, навониле мъ[не] издбу», «Ох, ох! голова моя болить, не мочи писати, а уже нощь — лязмы спати» , а то и просто«Ох мне лихого сего писания, и еще ох!» .