Его отец Константин Константинович, потрясенный смертью сына, не пережил его и на год — умер в июне 1915 года.
Из пяти Константиновичей, ушедших на фронт, осталось четверо. Трое из братьев — Иоанн, Константин и Игорь, — будут расстреляны большевиками, а тела их будут сброшены в шахту под Алапаевском. И только туберкулезника Гавриила отобьет у смерти писатель Максим Горький, бомбардировавший Ленина письмами вроде этого:
Дорогой Владимир Ильич! Сделайте маленькое и умное дело, — распорядитесь, чтобы выпустили из тюрьмы бывшего великого князя Гавриила Константиновича Романова. Это — очень хороший человек, во-первых, и опасно больной, во-вторых. Зачем фабриковать мучеников? Это вреднейший род занятий вообще, а для людей, желающих построить свободное государство, — в особенности. К тому же немножко романтизма никогда не портит политики.
Пять Константиновичей в детстве
Но ни обреченность династии, ни горе, сломавшее отца, ни мученическая смерть братьев не отменяет главного.
Подвига этого пацана, павшего честной солдатской смертью за Родину.
Глава 42 Ориентальный роман
Жил-был мальчик. Фамилия у мальчика была немного опереточная — Наливкин. Но при этом все мужчины Наливкины были воинами, поэтому с рождения мальчика готовили к службе в армии.
Звали мальчика Володей.
После окончания знаменитого Павловского училища Володя Наливкин, как один из лучших выпускников, был распределен в гвардию, в Измайловский полк, но от престижного места отказался и попросился в Туркестан.
Там шла война, там Россия прирастала новыми землями, как будто сошедшими со страниц сказок «Тысячи и одной ночи».
Уже на следующий год после прибытия к новому месту службы 21-летний хорунжий участвует в военном походе в Хиву. Воюет лихо, за что досрочно производится в чин сотника. Завоевание Туркестана идет полным ходом, «дела» следуют одно за другим, и после туркменской экспедиции отличившегося сотника Наливкина поощряют внеплановым отпуском.
Он едет к родственникам в Саратов, и там, на берегах Волги, Володя Наливкин понял, что погиб.
* * *
Жила-была девочка. Фамилия девочки была итальянской — Сартори, но родилась и выросла девочка, как и несколько поколений ее предков, в России, поэтому звали ее просто Машей.
Маша была не особенной красавицей, но зато большой умницей, и все саратовское дворянство, по которому и числились Сартори, считало ее первой невестой губернии. Маша Сартори получила блестящее по тем временам образование — она закончила Воспитательное общество благородных девиц, более известное как Смольный институт, свободно владела французским и немецким, обожала театр и музыку. Как и большинство провинциальных невест, она мечтала вырваться из скучного Саратова, блистать в столице и ездить по Европам.