Предательство друга было тем обиднее, что Ротов, в отличие от Храпковского, всегда старался максимально дистанцироваться от политики. Насколько это, конечно, вообще было возможно в то время.
Так, самым известным до ареста произведением Михаила Храпковского была популярная серия карикатур «История одного предательства», обличающая разоблаченного Георгия Пятакова и его «покровителя» — Льва Троцкого.
В составленном же НКВД списке прегрешений Ротова есть и такие пункты:
4) В 1930 г. Ротов был подвергнут персональной чистке в редакции «Крокодил» за отказ рисовать карикатуры на Троцкого, отказывался рисовать потому, что в 1924 г. лично видел Троцкого, когда иллюстрировал его книгу, и он произвел сильное впечатление, поэтому в разгар внутрипартийной борьбы сочувствовал Троцкому.
5) В 1932 г. отказался от секретного сотрудничества с ОГПУ, т. к. это шло вразрез с его убеждениями.
Надо сказать, что Ротов в работе на немецкую разведку тоже сознался, хотя подельники периодически и путались в показаниях, так, на очной ставке«Храпковский показал, что его завербовал для шпионской работы Ротов, а Ротов показывает, что его завербовал Храпковский» .
Почему сознался? Много лет спустя художник писал:«Следствие вел Влодзимирский. Высокий, стройный красавец. Он сажал меня перед собой. Придвигал к моему лицу настольную лампу и направлял свет мне в лицо. Мощная лампа так сильно светила и грела, что, казалось, вот-вот глаза лопнут. Потом красавец снимал с левой руки часы и надевал на правую. Он был левша. Я знал — будет бить. А он не просто бил, а пытал, да так, что и вспоминать об этом страшно» . (Воспоминания Ротова — из книги «Злополучная лошадь», вышедшей в серии «Библиотека журнала 'Крокодил» в 1991 году).
Сын польских революционеров и участник Гражданской войны Лев Емельянович Влодзимирский, занимавший в то время должность начальника следственной части ГЭУ НКВД СССР и впрямь был мужчиной видным.
«Иногда он на сутки запирал меня в маленькую камеру, скорее в шкаф. Там не то что лечь, сидеть было нельзя. Только стоять. Сутки… Одно время держал меня в одиночной камере. Для меня это тоже было пыткой. Я очень тяжело переносил одиночество. Чтобы не сойти с ума, я рисовал. Маленьким обмылочком — на брюках. Рисовал, стирал нарисованное и снова рисовал… Я человек не злой, но этому красавцу я желал смерти».
Влодзимирский был опытным чекистом, поэтому довольно быстро сломал сначала одного, а затем второго художника.
Но даже с признанием, работа на германскую разведку выглядела хиловато — ну какие секреты может выдать художник? — поэтому в обвинительном заключении упоминались еще два преступления. Первое — Ротову припомнили, что до прихода красных в Ростов, в 17-летнем возрасте он сотрудничал в«реакционном органе контрреволюционного донского казачества журнале 'Донская волна».