Факт четвертый: На одном из балов Николай познакомился с американской танцовщицей Фанни Лир, с которой у него завязался головокружительный роман. Как ни пытались родители расстроить эту связь, ничего не помогало. Вскоре Николай с любовницей уехали в многомесячный вояж по Европе, где великий князь сорил деньгами и скупал дорогие картины и скульптуры.
Впрочем, не только скупал, но и заказывал — как вот эту скульптуру, изображающую его даму сердца и хранящуюся ныне в Государственном музее искусств Узбекистана.
Безумие страсти непрерывно нарастало, траты счастливого любовника постоянно росли, а потом…
Потом случился страшный скандал.
Факт пятый: Мать нашего героя обнаружила, что в окладе одной из ее икон в Мраморном дворце не хватает трех бриллиантов. Ситуацию усугубляло еще и то, что это была особо почитаемая в семье икона, которой император Николай I благословил их с мужем брак.
Александра Иосифовна, мать великого князя Николая Константиновича, урожденная принцесса Александра Саксен-Альтенбургская. Портрет кисти Винтерхальтера
Вызвали полицию, и пропавшие бриллианты вскоре обнаружили в одном из ломбардов Петербурга.
А сдал их в ломбард… адъютант великого князя Евгений Петрович Варпаховский. Который запираться не стал, и честно признался, что бриллианты ему передал великий князь Николай Константинович. По некоторым данным, в этом преступлении принял участие еще и корнет Николай Герасимович Савин, в будущем — аферист международного уровня, едва не ставший царем Болгарии.
Так или иначе, но вскоре 24-летнего великого князя собственноручно «колол» шеф корпуса жандармов граф Шувалов.
Портрет графа Петра Андреевича Шувалова работы Ф. Крюгера.
Допрос продолжался три часа, на допросе присутствовал великий князь Константин Николаевич. По окончании потрясенный отец записал в своем дневнике:
«Никакого раскаяния, никакого сознания, кроме, когда уже отрицание невозможно, и то пришлось вытаскивать жилу за жилой. Ожесточение и ни одной слезы. Заклинали всем, что у него осталось святым, облегчить предстоящую ему участь чистосердечным раскаянием и сознанием! Ничего не помогло!»
Судьбы первого и последнего Романова, запятнавшего себя уголовщиной, решало все семейство. Сначала предложили отдать арестованного в солдаты, на что резко возразил сам император Александр II, заявивший, что не даст позорить высокое звание русского солдата своим «ничтожным племянником». Потом предложили предать публичному суду и сослать на каторгу, но в итоге было принято решение с минимальными репутационными издержками.