К сожалению, период громкой славы оказался недолгим — на рубеже 70–80-х произошло событие, подкосившее карьеру многих певцов, работавших на стыке народной традиции и современной эстрады.
Страна сильно изменилась, новые ритмы вытеснили прежние, и на фоне набирающих силу рока и диско Толкунова с ее «цветастыми полушалочками» и «девчоночками фабричными» стала казаться немодным анахронизмом.
Не помогали ни голос, ни профессионализм — никто не виноват, просто времена изменились.
Этот удар выдержали немногие певцы нашей весьма консервативной эстрады — кто-то пытался радикально измениться, но получилось у считанных единиц. Толкунова же решила остаться собой. Записывала новые песни — «Я не могу иначе», «Мой милый, если б не было войны», «Диалог у новогодней елки», работала для детей — пела в мультфильмах «В порту» и «Зима в Простоквашино», записала песню «Спят усталые игрушки» для заставки передачи «Спокойной ночи, малыши». И всегда прорывалась к зрителю.
Окончательно исчезла с телеэкранов Валентина Васильевна только в новые времена, когда все мы, завороженные новой жизнью и новыми возможностями, табуировали прошлое и избавлялись от него с какой-то остервенелостью.
Толкунова эти трудные времена пережила с вызывающим уважение достоинством.
Не суетилась, не пыталась монетизировать прежний успех, не пыталась никуда пролезть, как-то вернуть ушедшее. Честно признавалась в интервью: «Я, наверное, из другого века, очень несовременна. Я дочь той эпохи, а время, в котором мы живём… Я словно песчинка в вихре XXI века, а мне не хочется быть песчинкой». Работала на своего слушателя, очень много ездила по стране, не отказываясь от самых скромных предложений:
'Я стараюсь ездить с концертами в разные точки нашей огромной Родины для того, чтобы успеть отдать людям своё сердце, свои песни. Я никогда не отказываюсь выступать для инвалидов, ветеранов, детей, молодёжи. Если у организаторов таких концертов нет денег, я выступаю бесплатно, для меня это не имеет никакого значения.
Меня упрекают и даже ругают за то, что я соглашаюсь работать бесплатно, ведь сейчас ни один даже совсем безголосый певец и пальцем не шевельнёт, пока ему не заплатят.
Меня часто спрашивают: «Сколько вы стоите?» Я всё время удивляюсь этой фразе и не могу, да и не хочу к ней привыкать. Поэтому неизменно отвечаю: «Нисколько не стою». Тогда люди порой раздражённо говорят: «Хорошо. Сколько стоят ваши песни?» Ну что за дикость? Как могут песни или я сама чего-то стоить? Это же бесценно. И я сама, и мои песни даны Богом для людей. Цену имеет лишь мой труд'.