Факт пятый: Сам Комаров о своих книгах отзывался очень сдержанно, и говорил примерно то же самое, что сегодня твердят в интервью его многочисленные последователи:
Я труды моего пера не с тем выпускаю в публику, чтоб чрез то заслужить себе авторское имя; но мое намерение единственно состоит в том, чтобы показать обществу хотя малейшую какую ни есть услугу. […] Что же принадлежит до критики, то хотя я и знаю, что иногда и самые искусные писатели нередко оной подвержены бывают, а мне уже, как человеку ничему не ученому, избежать от того очень будет трудно; и потому воображается мне, что может быть некоторые скажут: «Не за свое де он принялся дело!» Однако ж я все сие предаю на рассуждение благоразумных читателей…
Несмотря на столь похвальную скромность, почти все великие писатели земли русской по понятным причинам ненавидели Комарова лютой ненавистью. Статья о Комарове «Русском биографическом словаре» 1903 года явно писалась под аккомпанемент скрежета зубовного:«Все произведения М. Комарова очень невысокого достоинства, но они вполне пришлись по вкусу малообразованных и неразвитых читателей и выдержали массу изданий» . В «Письме к издателю» Николай Михайлович Карамзин однажды назвал «Милорда Георга»«глупейшим из романов» — после чего, собственно, милорд и стал навсегда «глупым».
Мне известны всего два исключения.
Первым было бородатое «зеркало русской революции». Вот что писал Шкловский:
"Лев Николаевич Толстой любил спрашивать:
— Кто самый известный русский писатель?
И на ответ — Лев Толстой — отвечал:
— Нет. Матвей Комаров.
[…] Лев Николаевич Толстой не объяснял успеха Комарова случайностью. Он называл свои народные рассказы «Мои милорды» и даже возил книги Комарова с собой в поездки" .
Вторым радетелем Комарова был тот самый Белинский, которого глупый народ не нес. Критик-демократ очень хотел написать о Комарове отдельную статью, и называл его«прелюбопытнейшим в мире человеком» .
А в своей рецензии он написал очень верные слова — причем не только о Комарове, но и обо всей так называемой «коммерческой литературе»:
«Судьба книг так же странна и таинственна, как судьба людей. Не только много было умнее „Английского милорда“, но были на Руси еще и глупее его книги: за что же они забыты, а он до сих пор печатается и читается? Кто решит этот вопрос! Ведь есть же люди, которым везет бог знает за что: потому что ни очень умны, ни очень глупы. Счастие слепо! Сколько поколений в России начало свое чтение, свое занятие литературою с „Английского милорда“. Одни из сих людей пошли дальше и — неблагодарные — смеются над ним, а другие и теперь еще читают его себе да почитывают! ».