Анна Григорьевна посмотрела мне прямо в глаза. Взгляд твёрдый, без заискивания.

— Я не подведу, Андрей Петрович. Обещаю.

Мне понравился её тон. Не робкий, не униженный. Человек, который знает себе цену и готов работать честно.

— Верю, Анна Григорьевна. Степан, устрой их в отдельных комнатах. Пусть обживаются. Как всё готово будет — начинаем.

* * *

Помещение под школу я велел строить новое. Старый барак не годился — низкий, тёмный, душный. Нужно было светлое, просторное здание, с большими окнами и печами, чтобы зимой тепло было.

Архип с плотниками поставили сруб за десять дней. Длинный, с отдельными комнатами — для разных возрастов. Окна сделали большие, стёкла привезли из города. Печи сложили добротные, с дымоходами. Внутри побелили стены, настелили деревянные полы. Архип с плотниками сколотили длинные столы и лавки — простые, но крепкие. Повесили черные доски, которые Степан раздобыл где-то в городе.

Внутри пахло свежей сосновой стружкой и печным теплом. Когда я зашел проверить готовность, Вениамин раскладывал на столах буквари.

— Невероятно, — бормотал он, гладя корешки книг. — Андрей Петрович, вы понимаете, что делаете? Это же… это же свет в царстве тьмы. Эти дети, они же ничего слаще репы не видели, а вы им — Азбуку.

— Главное, Вениамин, чтобы они эту Азбуку не скурили, — усмехнулся я. — Ваша задача — заинтересовать. Не зубрежкой, а интересом. Покажите им мир. Расскажите, что земля круглая, что есть моря и океаны, что есть машины, которые ездят без лошадей. Зажгите их.

— Постараюсь, — его глаза блеснули. — Ей-богу, постараюсь.

Степан привёз из города учебники. «Азбуку» и «Арифметику», несколько Псалтырей, даже пару книжек с картинками для самых маленьких. Бумагу закупили, мел, перья, чернила.

Когда всё было готово, я пригласил отца Пимена освятить школу.

* * *

Открытие школы мы обставили торжественно. Я понимал: для крестьян важен ритуал. Если просто загнать детей в избу — это одно. А если это благословит батюшка — совсем другое. Это легитимность.

Отец Пимен приехал по моей просьбе в сопровождении дьячка, в полном облачении. Народ собрался — и рабочие, и дети, и учителя. Он был мудрым человеком и сразу понял суть моей затеи.

— Благое дело, Андрей Петрович, — сказал он, осматривая класс. — Ученье — свет, а неученье — тьма. Господь дал человеку разум, чтобы он познавал мир Божий.

Батюшка прошёл по классам, окропляя святой водой, читая молитвы. Потом обратился к собравшимся:

— Братья и сёстры! Сегодня день радостный. Андрей Петрович, человек благочестивый и праведный, открывает школу для детей ваших. Это дело богоугодное, угодное Господу нашему Иисусу Христу, который сказал: «Пустите детей приходить ко Мне». Учение грамоте — это не грех, не бесовство, как некоторые тёмные люди говорят. Это свет! Свет разума, который Бог дал человеку. Читать Священное Писание, понимать слово Божие — разве это плохо? Нет, братья! Это благо!