— Скорее всего, — кивнул Степан. — Демидовы конкурентов не терпят. Они их или поглощают, или уничтожают.

В дверь постучали. Вошел Архип, черный от копоти, злой как черт.

— Андрей Петрович! — с порога начал он. — Там на «Змеином» ось у вагонетки лопнула. Опять! Я говорил, металл дрянь! Мне перековывать не из чего, запасы кончились. Где сталь, которую обещали?

Он смотрел на меня с надеждой и требованием. В его глазах читался немой вопрос: «Ты же главный, ты же всё можешь. Дай мне железо, и я переверну мир».

Я посмотрел на свои руки. Чистые, не в мозолях. Руки управляющего, который загнал своих людей в ловушку собственной самонадеянности.

— Будет сталь, Архип, — соврал я, глядя ему прямо в глаза. Голос звучал уверенно, по-хозяйски. — Обоз задерживается. Дожди, дороги развезло. Потерпи пару дней. Свари ось кузнечной сваркой, наложи бандаж.

— Да какой бандаж, Андрей Петрович! — взвыл кузнец. — Не держит оно! Сыромятина!

— Придумай что-нибудь! — отрезал я. — Ты мастер или кто? Выкручивайся. Снимай с нерабочих телег, ищи металлолом. Но чтобы вагонетки ходили.

Архип постоял, тяжело дыша, сжимая в огромных кулаках замусоленную кепку. Потом махнул рукой и вышел, хлопнув дверью так, что жалобно звякнули стекла.

Степан посмотрел на меня с жалостью.

— Долго мы так не протянем, Андрей Петрович. Кузнечной сваркой Демидовых не победишь.

— Знаю, — я смотрел на закрытую дверь.

Я чувствовал себя загнанным зверем. Шах и мат в два хода. Перекрыть поставки, аннулировать договоренности. И сидеть ждать, пока выскочка сам себя сожрет.

— Степан, — тихо сказал я. — Готовь людей. Архипа, Матвея, Раевского.

— Зачем? Будем склад заводской грабить? — невесело пошутил он.

— Нет. Грабить мы никого не будем. Мы сделаем то, чего от нас Демидовы точно не ждут.

Я подошел к карте на стене, где был отмечен Волчий лог и выходы руды.

— Если нам не дают железо… мы возьмем его сами. Из земли. Напрямую. Без квот, без купцов и без их поганых разрешений.

— Андрей Петрович, — Степан побледнел. — Это же завод строить надо. Полного цикла. Это… это невозможно так быстро.

— А у нас есть выбор? — я повернулся к нему. В глазах Степана я видел страх, но мне нужно было зажечь в них хотя бы искру той самой безумной веры, которая вела нас до сих пор.

— Выбора нет, Степан. Либо мы станем железом, либо нас сотрут в порошок. Экономическая война началась. И пленных в ней не берут.

Ночь опустилась на «Лисий хвост» тяжелым, влажным одеялом. За окном моросил мелкий, противный дождь, превращая двор в грязное месиво, но мне было плевать на погоду. Внутри меня бушевал шторм куда страшнее — шторм из страха, злости и отчаянной решимости.