— Операционная? — Николай провел пальцем по краю стола. — Здесь?

— Здесь, Ваше Высочество. Шьем, вправляем, лечим грыжи. У нас смертность от травм упала в пять раз. Любая царапина обрабатывается немедленно. Спирт, прижигание.

— Бинты… — он взял в руки скатку. — Откуда такая роскошь?

— Своя прачечная. Вывариваем в щелоке.

Николай покачал головой.

— Воронов, вы понимаете, что в иных губернских лазаретах грязнее, чем у вас в таежном срубе?

— В иных губерниях не добывают золото и металл стратегического назначения, — парировал я. — А здесь люди — это капитал. Больной рабочий — убыток.

— Опять цинизм, — усмехнулся он, но уже без злобы. — Ладно. Больницы и школы — это похвально. Но я приехал смотреть железо. Ведите к домне.

Это был мой козырный туз.

Мы подошли к огромному сооружению, возвышающемуся над лагерем. Домна дышала жаром. Гул стоял такой, что приходилось повышать голос. Но это был не хаотичный шум, а мощная симфония индустрии.

Архип стоял у летки, готовый к выпуску. Я дал знак.

Рабочие, слаженно, как единый механизм, пробили глиняную пробку.

Огненная река хлынула в желоба. Искры взметнулись фонтаном, освещая лица людей красноватым отсветом. Жар ударил в лицо, заставляя отшатнуться даже гвардейцев свиты. Но Николай не отступил ни на шаг. Он смотрел на льющийся металл завороженно.

— Сталь? — крикнул он сквозь гул.

— Чугун высокого передела! — прокричал я в ответ. — Сейчас идет в пудлинговую печь, там пережигаем в сталь!

Мы прошли дальше, в цех, где стояли паровые молоты. Земля дрожала под ногами.

БАМ! БАМ! БАМ!

Огромная болванка под ударами молота превращалась в аккуратный брус. Пар вырывался из цилиндров ритмичными клубами.

Николай подошел к станку так близко, что адъютант попытался его удержать за локоть, но получил такой взгляд, что тут же отпрянул.

— Чья система? — спросил Великий Князь, указывая на механизм парораспределения. — Уатт?

— Нет! Своя! — я подошел к нему. — Золотник сбалансированный. Меньше трения, быстрее ход! Посмотрите сюда!

Я, забыв о субординации, увлек его к насосной станции. Там, в полумраке, работала моя гордость — насос для поддува. Огромное колесо вращалось с пугающей скоростью, нагнетая воздух в домну.

— Как решили проблему с уплотнением штока? — Николай моментально переключился на технический язык. Он снял перчатку и коснулся масленки.

— Сальниковая набивка с графитом и животным жиром, — пояснил я. — Держит три атмосферы. А вот здесь… — я показал на кривошип, — двойной подшипник скольжения. Бронза по стали. Износ минимальный.

— Бронза своя?

— Своя. Медь нашли в верховьях, олово привозное, но плавим сами.