— Да чего-то необычного им и нельзя писать, — пожала плечами Клава. — Даже если ножиком почикают, напишет: «Все в порядке, жив, здоров и невредим мальчик Вася Бородин». Остальное цензура не пропустит. Товарищ его, который откинулся, рассказывал, что недавно у них травля была на одного парня, тот, когда спать ложился, ватник со вшитыми резиновыми вкладками надевал — на случай, если резать будут. Так и случилось — накинулись толпой, чуть на тот свет не отправили. Он месяц в тюремном госпитале провалялся с ножевыми, а потом, когда мать на свидание приехала и спросила, почему не отвечал, сказал, что все в порядке, просто грипп тяжелый был. Если заикнется о происшедшем — его в порошок сотрут, и об УДО можно забыть. Никому не нужно, чтобы сор из избы выносился. В отчетах, которые пишут наверх, все идеально: заключенные встают на путь исправления, читают, вышивают крестиком, устраивают КВН, играют в футбол — прямо лагерь пионерский, а не зона…

— Ну вспомни, — попросил я. — Дословно можешь пересказать?

— Ну… все, как обычно. «Привет, мама, папа, сестренка Клава, спасибо, передачу получил, конфеты шоколадные вкусные, телогрейки и вязаные носки очень кстати, скоро осень, а ночами тут холодно…»

— И все? — разочарованно спросил я.

— Ну да… хотя… Стоп! Конфеты!

— А что конфеты? — удивился я.

— Да конфеты шоколадные, блин! Он же их с детства ненавидит! Еще в третьем классе на спор с товарищем пять плиток шоколада съел за раз, в больницу забрали. С тех пор он от шоколада подальше держится. Как мы могли их ему отправить? Не было такого.

— Так, так, а можно поподробнее? — ухватился я за эту зацепку, как утопающий за соломинку. — А что дальше?

— Ничего, — опять пожала плечами расстроенная сестренка, — я тогда и не подумала даже. Матери очередной раз плохо стало, она всегда рыдать идет, как письмо от Кольки получит. Я пошла ей валокордин капать, потом по делам ушла. Если бы вы не сказали, я бы даже и не вспомнила…

— Конфеты, значит, — протянул отец… — Ладно, спасибо тебе большое, думаю, на сегодня расспросов хватит. Попробуем тебе помочь. Накормишь незваных гостей?

— Помогайте тогда, — вновь становясь веселой, отозвалась Клава. Она умылась водой из умывальника, висящего на дереве, и вытерлась рукавом кофты. Настроение у нее стало получше. — Чем больше дров, тем лучше. Мы тут надолго. Еще дня два точно пробудем.

* * *

Вечер был просто замечательным. Я будто окунулся в беззаботный бардовский мир. Здесь никто не спрашивал, кто ты и откуда, сколько зарабатываешь. Умеешь петь, играть — молодец. Просто помогаешь по хозяйству — тоже отличный парень. Сидя на бревнышке рядом с Клавой, мы все втроем уминали гречневую кашу с тушенкой из железных мисок, пили мутный чай, пахнущий елкой, и активно подпевали исполнителям песен.