Я тут же отдёрнула руку и уткнулась в планшет. Щёки горели. Сердце колотилось. Мысль металась: «Не тороплюсь ли я? Не слишком ли это? Мы знакомы всего ничего, а я уже сердечки ему показываю… А вдруг он подумает, что я легкомысленная? Или наоборот — что я слишком серьёзно настроена? Боже, Мэй, ну почему ты не можешь просто работать⁈»
Телефон пиликнул. Я глянула на экран.
«Я видел. Это взаимно. Обед через сорок минут. Жду.»
Я выдохнула и спрятала телефон в ящик стола. Кажется, не тороплюсь. Кажется, всё правильно. Кажется, он рад. Очень рад.
— Мэй-сан! — Кенто подскочил на стуле и уставился в монитор. — Такахаси-сан прислал ответ!
Я оторвалась от планшета и открыла почту. Письмо от редактора было коротким, как всегда:
«Мэй-тян. Обложку посмотрел. Лис хорош, тории хороши, всё красиво, но героиня нужна. Без неё манга напоминает историческую хронику, а нужно демонстрировать романтику. Это сёдзё, Мэй-тян, а не эпос о лисах. Добавь героиню. Можно с героем вместе. Можно их лица. Можно намёк. Но чтобы читательницы сразу видели: это история любви. Жду новый эскиз. Без опозданий. Такахаси.»
Мы с Кенто переглянулись и вздохнули разом.
— Историческая хроника… — пробормотала я, глядя на свою идеальную обложку. — А ведь он прав. Я так увлеклась лисом и храмом, что забыла про главное. Это же романтика. Любовь. История Мэй и Рэна.
— Мэй-сан, — Кенто уже открыл новую папку с референсами, — давайте сделаем так: оставим лиса, но добавим героиню. Может, она стоит спиной, а перед ней — лис? Или они смотрят друг на друга через тории? Или…
— Или, — я схватила перо и начала набрасывать, — героиня сидит на ступенях храма, а лис лежит рядом, положив голову ей на колени. В лунном свете. И сакура падает. Романтика. Нежность. Сёдзё.
— Да! — Кенто просиял. — Это именно то, что нужно! И поза такая… доверительная. Сразу видно — между ними что-то есть. Любовь. Связь.
— Тогда работаем. Ты готовь референсы с храмовыми ступенями, а я набросаю композицию.
— Есть! — Кенто схватился за клавиатуру, и мы снова погрузились в работу.
Глава 42 Желание
Я как раз дорисовывала контур героини — она сидела на ступенях храма, и ветер играл её волосами. Высунув язык от усердия, я пыхтела над изгибом её плеча, когда дверь открылась.
— Мэй, ты заработалась.
— Ой! — я подпрыгнула на стуле, чуть не опрокинув планшет.
Рэн стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Пиджак он снял, галстук был чуть ослаблен, рукава рубашки закатаны до локтей. Выглядел он расслабленно, но в глазах горел знакомый и такой привычный огонь.
— Обед, Мэй, — сказал он, и его губы дрогнули в улыбке. — Пошли в мой кабинет. Я заказал всего понемногу. Ты, наверное, голодная. И кофе. Твой любимый, с молоком.