Он двигался, и весь мир двигался вместе с ним. Медленно. Глубоко. Каждое его движение было как прилив — накатывал, заполнял, отступал, чтобы вернуться снова и я плыла в этом ритме, забыв, где кончаюсь я и начинается он.
— Моя Мэй, — шептал он, и его голос дрожал, срывался, был то нежным, то хриплым от желания. — Моя… только моя…
— Рэн… ах… — я не могла связать слов, только его имя, только этот звук, что рвался из груди помимо воли.
— Да… как же я ждал этого… — он зарылся лицом в мои волосы, и его дыхание обожгло висок.
— Рэн… — я выгнулась ему навстречу, и он застонал.
— Моя девочка… моя… — он целовал мои щёки, скулы, уголки губ, и каждое его прикосновение было как обещание. Как клятва. Как молитва.
Он не останавливался. Даже когда первая волна накрыла меня — ослепительная, горячая, сметающая всё на своём пути, — он лишь на секунду замедлился, давая мне прочувствовать каждое мгновение этого падения. Я выкрикнула его имя, вцепилась пальцами в его плечи и разлетелась на тысячу осколков, а он держал меня, ловил губами мои стоны, ждал, пока дрожь утихнет.
А потом заново. Медленно, глубоко, неумолимо. Его тело всё ещё дрожало от собственного освобождения, но он не останавливался.
— Рэн… я… я только что… я не могу… — я задыхалась, пальцы скользили по его влажной спине.
— Я знаю, — прошептал он, и его губы прошлись по моей скуле, по уголку губ, по шее. — Знаю, моя Мэй. Но я хочу ещё. Я слишком долго ждал.
И он продолжил. Снова и снова. Я уже не понимала, где заканчивается одно удовольствие и начинается другое. Они слились в один бесконечный поток — волны, что накатывали одна за другой, не оставляя передышки. Я стонала, вскрикивала, шептала его имя как молитву. Моё тело больше мне не принадлежало — оно было его.
И я снова разлеталась — на куски, на искры, на звёзды. И он ловил меня. Всегда ловил. Всегда возвращал. Всегда был рядом. Моя первая ночь. Мой первый мужчина.
Глава 44 Первая ночь
Я проснулась от того, что солнечный свет пробивался сквозь тонкие занавески и рисовал золотые полосы на полу, на смятых простынях, на его плече. Я лежала, прижавшись к нему, и первые секунды просто не понимала, где я. А потом нахлынуло.
Боже.
Я с Рэном.
В его постели.
Голая.
Мы…
— Боо-о-оже… — простонала я, и мой голос прозвучал как мышиный писк.
— Малышка, — его голос был низким, сонным, но в нём уже звучала та самая хрипотца, от которой у меня всё внутри переворачивалось.
Его губы коснулись моего плеча.
— Ты жалеешь? — спросил он тихо, и в его голосе не было ни давления, ни страха. Только забота. Только желание знать правду.