— Госпо… то есть… уважаемая пассажирка, — начал он, и его голос дрогнул. — Мы… мы очень рады вас видеть. Очень. Давно. То есть… не то чтобы давно, но… В общем, мы рады. Чай? Печенье? У нас есть!
— Чай было бы чудесно, — я улыбнулась, и дух, кажется, чуть не расплакался от счастья. Он метнулся в другой конец вагона, и я услышала, как он шепчет остальным: «Она сказала „чудесно“! Наша… наша пассажирка сказала „чудесно“!»
— Они такие милые! — я повернулась к Рэну. — Но почему они так волнуются?
— Потому что ты особенная, — сказал он просто. — Они это чувствуют.
Поезд мягко тронулся. За окном поплыли вечерние поля, но я заметила, что они изменились — стали ярче, золотистее, и небо за стеклом было не просто тёмным, а каким-то глубоким, звёздным, с двумя лунами.
— Рэн… — я прижалась к стеклу. — Там… две луны?
— Да, — сказал он спокойно. — Мы уже не в твоём мире. Вернее, не совсем в твоём. Это пограничное место. Но ты не бойся. Здесь безопасно. Здесь всё — для тебя.
Я смотрела на две луны, на золотистые поля, на духов, что суетились с чаем, и чувствовала, как внутри разливается странное, тёплое чувство.
— Рэн… куда мы едем? — спросила я.
— Ты боишься? — он повернулся ко мне, и его глаза в свете старинных ламп сияли особенно ярко.
— Немного, — честно призналась я.
— Не бойся. Ты же мне веришь?
— Да… — ответила я без колебаний. Это была правда. Я верила ему. Полностью.
— Мы едем в мир духов, Мэй.
Я ахнула. Воздух застрял в горле.
— В мир духов? Но… это же… это легенды… сказки…
— Это мой мир, Мэй, — сказал он тихо. — Ты уже видела его части. Духов в моём доме. Храм в горах. Поезд. Ты была на границе. Теперь я хочу показать тебе всё.
— Рэн… ты… ты не человек? — пискнула я.
— В какой-то мере я человек, — он чуть улыбнулся. — Ноги, руки, голова — всё есть. Даже работа. Даже офис. Даже галстук.
— Кто ты?
Он замер. Посмотрел на меня долгим, глубоким взглядом. В вагоне стало тихо — даже духи перестали шептаться.
— Не думаю, что ты готова узнать, кто я, — сказал он наконец. — Вернее… ты должна вспомнить, Мэй. Так было бы лучше. И я хочу верить, что ты вспомнишь.
Я смотрела на него и не знала, что сказать. Вспомнить? Что вспомнить? Я никогда не была в мире духов. Я никогда не видела этот поезд, эти поля, эти две луны. И всё же… где-то глубоко внутри что-то дрожало.
— Рэн, — я смотрела на него, и сердце колотилось где-то в горле, — что я должна вспомнить? Мы были знакомы раньше? Но я не помню… я бы запомнила. Я бы тебя запомнила. Такого, как ты, невозможно забыть.
Он вздохнул. Тихо. Тяжело. А потом улыбнулся.