— А-а-а-а-а! — я закричала и попыталась вырваться, но он держал меня крепко. — Извращенец! Лис-извращенец! Я тебе душу открыла! Я думала, ты мой единственный друг! Мой молчаливый, пушистый, понимающий друг! А ты! Ты сидел и… и… наслаждался!
— Очень, — подтвердил он, и его уши довольно дёрнулись. — Очень наслаждался. Ты так мило краснеешь. И так откровенно рассказываешь. Я еле сдерживался, чтобы не обратиться и не закончить то, что начал в машине.
— Боже! — я закрыла лицо ладонями. — Я тебя ненавижу. Нет, я тебя люблю. Нет, я тебя всё-таки прибью.
— Открывай душу ещё, — он поцеловал мои пальцы, отнимая их от лица. — Я только за. Мне нравится, когда ты делишься. И я обещаю — теперь, когда ты знаешь, что лис — это я, я буду слушать ещё внимательнее и возможно, отвечать. Словами. А не фырканьем.
Я замерла. В голове что-то щёлкнуло, и все кусочки пазла вдруг сложились в одну картину. Сны. Те самые сны, где он — кицунэ — трогал меня, целовал, шептал «моя жена». Где его руки были везде, а я просыпалась красная и смущённая. Где я думала, что схожу с ума, что это просто воображение, что это…
— Стоп… — медленно произнесла я, поднимая на него глаза. — А… сны? Те, где ты… в облике кицунэ… трогал меня? Где ты меня целовал? Где ты… где твои руки…
— А, — он улыбнулся. Той самой улыбкой. — Это был не сон.
— Чего-о-о-о-о?!!! — я взвизгнула так, что где-то за стенами храма испуганно пискнули духи. — Это был не сон⁈ Ты! Ты приходил ко мне по ночам⁈ В мою постель⁈ И… и… трогал меня⁈ А я думала, что схожу с ума! Что я извращенка! Что у меня галлюцинации! Ах ты! Ах ты извращенец старый! Тысячелетний!
Его плечи тряслись, хвосты виляли, слёзы текли по его щекам, и он не пытался их вытирать.
— Тысячелетний извращенец! — выдавил он сквозь смех. — Это новый титул. Мне нравится. Надо будет записать.
— Я тебя поколочу! — я колотила его кулаками в грудь, а он только смеялся и прижимал меня к себе.
— Ты был в моей постели! — кричала я. — Ты меня трогал! Ты… ты… а я потом краснела перед лисом и рассказывала ему об этом! Ты слушал мои рассказы о том, как ты меня трогал!!!
— Это было очень познавательно, — признался он, вытирая слёзы. — Ты очень лестно описывала мои… хм… техники. Я делал заметки. Мысленно.
— Боже, я тебя убью! — взвизгнула я и бросилась на него с кулаками.
Он смеялся. Мои кулаки молотили его по груди, но он даже не пытался защищаться — только хохотал и прижимал меня к себе всё крепче. Его руки обвили мою талию, его хвосты щекотали мои бока, и я уже сама начала смеяться, хотя всё ещё пыталась сохранять возмущённый вид.