Самый настоящий герой для своей внучки.
И сейчас, спустя столько лет, он снова пришёл на помощь. Пусть и по телефону.
Я улыбнулась и положила яйцо в кастрюлю. Лисёнок за моей спиной тихо тявкнул. Кажется, он был согласен с моим выбором героя. Вода закипела, я подождала 7 минут и подставила кастрюльку под холодную воду остудить. Затем достала его, очистила, разрезала пополам и вышла в комнату.
Лисёнка не было.
Полотенце пустое. Только маленькая вмятина осталась там, где он лежал.
— Эй, ты где?
Тишина.
Я поставила тарелку на стол и оббежала свою небольшую квартирку. Кухня — нет. Ванная — нет. Под столом — нет.
Чёрт. Где же ты?
Я натянула кроссовки прямо на босые ноги и выбежала на улицу. Двор пустой. Кусты сирени колышутся от ветра. Калитка приоткрыта. Я выскочила за калитку, огляделась.
Никого.
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Сбежал. Точно сбежал. Маленький, глупый, белый. А если он дом не найдёт? Вдруг я далеко унесла его от питомника или от того места, где он жил? Он же крошечный совсем. Потеряется. Заблудится. Пропадёт. Я бегом обогнула соседние дома. Заглянула под кусты, под заборы, под старую скамейку у дороги. Окликнула. Присвистнула. Даже на корточки присела, как будто это могло помочь.
Никаких следов.
Боже. Боже. Боже.
А вдруг его собаки раздерут? Или птицы — коршуны или вороны? Я своими глазами видела, как коршун унёс мышь с поля. А лисёнок не сильно-то больше мыши. Ноги гудели, кроссовки натёрли пятки, потому что без носков. Фонари горели уже в полную силу, и лес за домом стоял чёрный, глухой, равнодушный.
Никого.
Я вернулась домой. Уставшая. Расстроенная. Злая на себя — надо было в коробку посадить, как дедушка сказал. А я дура, оставила на полотенце.
Зашла в комнату.
И замерла.
На моём диване лежал лис.
Не лисёнок. Большой лис. Огромный. Белый как снег. Пушистый хвост свисал с подлокотника и почти касался пола. Острые уши стояли торчком. Янтарные глаза смотрели прямо на меня — спокойно, изучающе, с лёгкой скептической искоркой. Будто это не он у меня дома, а я у него.
Я взвизгнула.
— Я ничего не сделала! Я люблю Инари! Честно! Я всегда жертвую в храм! Боже, откуда ты⁈
Лис моргнул. Медленно. Снисходительно. И даже не пошевелился.
Я прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу и вдруг разозлилась.
— Это мой диван! Мой! Слышишь? Иди в поля! Тебе там лучше! Там мыши, природа, свежий воздух! А это моя квартира!
Лис зевнул. Широко, показывая впечатляющий набор клыков. Потом опустил морду на лапы и прикрыл глаза.
Самый невозмутимый лис во Вселенной.
Я стояла посреди комнаты, всё ещё в кроссовках на босу ногу, и смотрела на него. Он лежал на моём диване так, будто этот диван всегда принадлежал ему. Будто это я тут гость. Будто весь дом, лес за окном и весь мир — его территория. А я так, мимо проходила.