— Как вы смеете?! — с видом оскорбленной невинности воскликнул Оливетти. — Я двенадцать лет служил покойному папе, и еще четырнадцать — его предшественнику! С 1438 года швейцарская гвардия…
Закончить фразу ему не удалось, его портативная рация издала писк, и громкий голос произнес:
— Комманданте?
Оливетти схватил радио и, нажав кнопку передатчика, прорычал:
— Sono occuppato[55] !
— Scusi, — принес извинение швейцарец и продолжил: — Нам позвонили по телефону с угрозой взрыва, и я решил сообщить вам об этом.
На Оливетти слова подчиненного не произвели ни малейшего впечатления.
— Ну так и займитесь этим сообщением. Попытайтесь установить источник и дальше действуйте по уставу.
— Мы так бы и поступили, сэр, если бы… — Гвардеец выдержал паузу и продолжил: — Если бы этот человек не упомянул о субстанции, существование которой вы поручили мне проверить. Человек упомянул об «антивеществе».
— Упомянул о чем? — чуть ли не дымясь от злости, переспросил Оливетти.
— Об антивеществе, сэр. Пока мы пытались установить источник звонка, я провел дополнительное расследование. Обнаруженная мной информация об антивеществе оказалась… хм… весьма тревожной.
— Но вы мне сказали, что в руководстве по баллистике эта субстанция не упоминается.
— Я нашел сведения о ней в Сети.
Аллилуйя, подумала Виттория.
— Эта субстанция, судя по всему, крайне взрывоопасна, — сказал гвардеец. — Согласно источнику, мощность взрыва антивещества в сотни раз превышает мощность взрыва ядерного заряда аналогичного веса.
Оливетти вдруг обмяк, и это очень походило на мгновенное оседание огромной горы. Торжество, которое начала было испытывать Виттория, исчезло, как только она увидела выражение ужаса на лице камерария.
— Вам удалось установить происхождение звонка? — заикаясь, спросил Оливетти.
— Нет. Выход на сотовый телефон оказался невозможным. Спутниковые линии связи сходились, что не позволило произвести триангуляционное вычисление. Звонок, судя по всему, был сделан из Рима, но определить точное место мне не удалось.
— Какие требования выдвинул этот тип?
— Никаких, сэр. Человек просто предупредил нас, что антивещество спрятано в границах комплекса. Он, казалось, был удивлен тем, что мне еще ничего не известно. Спросил, видел ли я его. Вы интересовались антивеществом, и я счел своим долгом поставить вас в известность.
— Вы поступили правильно, — ответил Оливетти. — Я немедленно спускаюсь. Поставьте меня в известность, если он позвонит снова.
Рация на несколько мгновений умолкла, а затем из динамика донеслись слова:
— Этот человек все еще на линии, сэр.